Книга Пустая ловушка, страница 47 – Джон Данн Макдональд

Меня немного удивляло, что Нэнси никогда не осознавала его безжалостности в бизнесе. Додд притворялся перед ней, как и перед всеми остальными. Интересно, существовал ли вообще кто-то, перед кем он был искренен? Может, Мэри Олан?

Нэнси поежилась:

— Конечно, это чудовищно с моей стороны — снова и снова спрашивать себя, мог ли он это сделать? И я так не поступала бы, если бы он вел себя нормально. Но у него что-то на уме — что-то очень важное. Порой мне кажется, будто он где-то далеко-далеко, а я больше его не знаю по-настоящему.

— Возможно, он просто боится, что полиция дознается об этом романе.

— Я думала над этим, — с жаром проговорила она. — Клинт, Додд не мог убить, правда?

— Я тоже так думаю.

Она повеселела на какой-то момент, но потом снова забеспокоилась. Рассмеялась, однако совсем невесело.

— Шесть месяцев назад я могла бы поклясться, что мой муж никогда не станет искать кого-то на стороне. Но он нашел. Так что какой толк в уверенности?

— Есть один способ, которым ты можешь положить конец этой напряженности, Нэнси.

— Какой?

— Рассказать Круслову правду про ту ночь, когда убили Мэри. Он выяснит, виновен ли в этом Додд.

Какое-то время она смотрела на меня бессмысленным взглядом, затем надела перчатки.

— Спасибо, что выслушал меня, Клинт. Я думала, ты сможешь мне помочь. Жаль, что я ошиблась.

Я встал, когда она уходила, потом снова сел. Бедная Нэнси! Ее собственная безграничная верность находилась в противоречии с обидой, которую ей нанес муж. Она была женщиной, у которой лицо и душа предназначались для более хрупкого тела. Было что-то нескладное в пышности ее форм, которые, казалось, обременяли ее, тревожили, изумляли. Тело Нэнси, порабощенное более бледным разумом, будто терпеливо дожидалось неизбежного момента, когда оно станет полновластно распоряжаться всем организмом.

Нетрудно было догадаться, что физическая близость с ней приносила полное удовлетворение, настолько честно, до конца она отдавалась. Потому измена ударила по ней гораздо сильнее, чем ударила бы по другой женщине, для которой это было бы всего лишь поруганием плоти.

Завершенность, которую Нэнси обрела с Доддом, подпитывала ее преданность, духовную и телесную. Преданность слишком сильную, чтобы искренне заподозрить, что он мог совершить убийство. Нэнси только дразнила и казнила себя этим предположением, которое не было ни глубоким, ни искренним.

Я жестом попросил, чтобы мне принесли еще выпить, и принялся созерцать оголенный бархат плеч пианистки. Она была в стиле Превин. Выпив, заплатил по счету и ушел.

Наступил вечер вторника. Я утолил разыгравшийся от мартини аппетит спагетти с матросским соусом, прочитал в вечерней газете старый материал в немного подновленном виде о нашем громком убийстве и отправился домой. Припарковав машину, уже пошел было к двери, но решил прогуляться, чтобы прошла тяжесть, ощущаемая после спагетти. Только начинало темнеть. Дети пронзительно визжали, прыгая через барбарисовые изгороди. Я подошел к желтому дому и попытался угадать, какое окно Тони.

Так бесцельно я бродил почти час, импульсивно поворачивая то вправо, то влево, но постепенно приближаясь назад к дому. Внезапно я вспомнил про мусор и мое обещание миссис Спирс. Время было еще не слишком позднее. Я прибавил шагу.