Книга Пустая ловушка, страница 207 – Джон Данн Макдональд

Он, естественно, страшно разозлился. Чип свирепо потряс ее за плечи. Жанна всхлипнула. В конце концов он ушел, вне себя от злости.

Теперь Жанна поняла, что начала эту ссору из-за того, что слишком сильно любила его и знала, что будущего у них нет. К этому примешивалось чувство вины. Совсем рядом — их разделяло чуть меньше мили — жила женщина, которая была его женой. Она могла быть безнадежной алкоголичкой, но все же оставалась его женой. Жанна чувствовала, что ничего хорошего из их подпольного романа не выйдет, и не имеет значения, что они так нужны друг другу.

Чип хороший человек. Лучший мужчина из всех, кого она знала. Сильный, умный и великодушный. Она знала, что, даже несмотря на все остальное, она все равно любила бы его. И дело было вовсе не в том, что влюбленные обычно идеализируют предмет своей любви. Она видела его недостатки. Но вместе с достоинствами они составляли такое невиданное совершенство, что Жанна жадно стремилась принадлежать ему всецело, чтобы весь мир мог узнать об этом. Родить ему крепких сыновей. А драгоценное время утекало между пальцев.

Она повела себя как настоящая сука, и теперь он никогда больше не придет к ней. Это будет жестокое, но справедливое наказание. С мужчинами, подобными ему, нельзя вести себя как сука. Можно только испытывать благодарность за урывки счастья. Можно прожить сорок жизней, даже не подозревая, что на свете есть такая любовь.

Весь день она трудилась в поте лица. А Чип так и не зашел в магазин. Даже не проходил мимо — она не видела его. Когда бесконечный день подошел к концу, Жанна отправилась домой скрести и чистить свою квартиру, потом занялась глажкой и штопкой, чтобы в конце концов рухнуть и заснуть от изнеможения. Ей было стыдно. Разговаривала с ним, как дрянная девчонка, которая пишет плохие слова мелом на асфальте. И так хотела решить единственную проблему, которая имеет для нее значение.

Чип — мужчина. Он мог бы засунуть Клару в санаторий, чтобы она протрезвела, и можно было бы наконец-то с ней развестись. Назначил бы ей содержание и выставил бы из своего дома. А через год она умерла бы, лишенная привычных и единственно возможных для нее условий, в которых ведет свою бессмысленную, но размеренную жизнь. Но развод, в сущности, равносилен убийству. И они не смогут построить свою жизнь на этом фундаменте. Это унизило бы Чипа, унизило бы их обоих, уничтожило все, что было между ними. Жанна была достаточно откровенна сама с собой и понимала, что тайным, неосознанным мотивом ее гнусного поведения было желание подтолкнуть Чипа именно к такому решению — избавиться от Клары, чтобы затем построить на отравленной земле их общий дом и обречь себя на пожизненное несчастье. Впрочем, даже если бы они раз и навсегда решили, что не станут этого делать, разве это придало бы благородства их теперешним отношениям? Единственным разумным выходом было бы прервать их. Прекратить встречаться. Спокойно ждать — может, годами, — что когда-нибудь в неопределенном будущем им представится возможность быть вместе, начать их отношения заново, если, конечно, к тому времени они все еще будут в них нуждаться. Но Жанна понимала, что не способна проявлять такое здравомыслие, такую трезвость и такое хладнокровие. Не теперь, когда все ее существо — от макушки до кончиков пальцев — пронизано тоской по нему. Но возможно, все уже закончилось.