Книга Пустая ловушка, страница 11 – Джон Данн Макдональд

Продолжая считать, что действую разумно, логично и эффективно, я постепенно начал осознавать, что на самом деле пребываю в состоянии эмоционального потрясения. И о чем только я думал? Умудрился уничтожить по глупости все возможные зацепки. Выбрался из переделки? Может быть, но зато преподнес настоящему убийце бесценный подарок. Когда тело обнаружат, убийца прекрасно сумеет доказать, что он не мог увезти его на тачке за двадцать пять миль, в лес. Убийца будет чрезвычайно доволен моим сотрудничеством. Понемногу ко мне приходило понимание моей собственной глупости. Мной руководил только страх. Возможно, то, что я сделал, вывело меня из игры, но ведь, возможно, и нет. Если я допустил какую-то ошибку, что-то проглядел, то уничтожил доказательства своей невиновности.

Эта ошибка станет последней. «Господа присяжные, государственное обвинение намерено доказать, что ответчик, Клинтон Сьюэлл, действительно убил покойную Мэри Олан и прятал ее тело в спальне своего дома, в стенном шкафу, до полудня следующего дня, когда под предлогом того, что он отвозит мусор на городскую свалку, положил ее тело, завернутое в брезент, в багажник своей машины, отвез его в безлюдное место на холмах и оставил там. Государственное обвинение намерено доказать, что, избавившись от тела вышеуказанным образом, Сьюэлл проследовал далее на Смит-Лейк и сделал вид, будто ждет, что покойная присоединится к нему там».

Они могут выставить меня монстром. Я весь похолодел. А потом подумал о том, что вызвало у меня еще больший озноб. Допустим, полиция, изучая вопрос мотивации, подберется близко к настоящему убийце. Тот знает, что он сделал с телом, и путем умозаключений догадается, как поступил с телом я. Для него будет самой простой вещью на свете напустить следствие на меня. Например, немного лжи о том, что покойная якобы ему рассказывала обо мне. Это не может быть принято в качестве улики, но будет достаточно, чтобы навести на мой след.

— О да, Мэри говорила мне, что Сьюэлл совсем распоясался. Рассказывала, что он пытался ее задушить, а потом заявил, что это была всего лишь шутка. Она призналась, что немного напугалась, и уже не встречалась с ним после того субботнего вечера...

Я заказал еще кофе. Да, умно я поступил, ничего не скажешь! Ну прямо как тот умник на заводе в Фолл-Ривер, который запомнился мне по первому году работы на Си-пи-пи. Он управлял паровым молотом в кузнечной мастерской. Что-то случилось, и молот перестал опускаться. Тогда он склонился к наковальне, посмотрел на него снизу вверх, конечно же недоумевая, почему молот не опускается, и подергал рычаг. На этот раз молот сработал.

Постепенно я впал в такую панику, что даже начал подумывать, а не поехать ли мне назад. Забрать брезент, завернуть тело, отвезти его домой, вернуть на место красный пояс и сделать запоздалый телефонный звонок? Но, прокрутив в голове эту идею повторно, отбросил ее. Я уже загнал себя в угол. И теперь единственное, что могу сделать, — это продолжать в том же духе. И молиться. Молиться о том, чтобы не совершить промаха.

Кофе оказался слишком горячим, чтобы его пить. Я поставил чашку. Голова продолжала ныть. Это не походило на головную боль, которую я испытывал когда-либо прежде. И тут меня потрясла новая мысль: а вдруг эта головная боль на что-то указывает? Например, на то, что я и. есть тот самый, кто все это сделал. Возможно, Мэри передумала и пришла ко мне. Судя по тому, что я о ней знал, подобный порыв не был бы ей совсем чужд. И я...