Книга Пустая ловушка, страница 106 – Джон Данн Макдональд

— Понимаю.

— Придет время, и мы разработаем тщательный план. Мы наберемся сил и вернемся. Наши мужчины вернутся. Ты еще плохо знаешь эту страну. Здесь ничто не забывается, даже через сотню лет. Если здесь воюют, то не на жизнь, а на смерть, а полиция и армия просто бессильны. Да, мы будем воевать!.. Мы будем мстить!

— Но неужели... вы способны платить такой жестокостью?

— Да, способны, хотя, возможно, в таком обычае нет ничего хорошего. Мы бы и сейчас так поступили, если хватило бы сил. Но даже если сами мы не доживем до дня мести, за нас это сделают другие, наши дети. Конечно, мне бы не хотелось этого... А там у меня остались подруги, и сейчас они все уже замужем.

— Значит, ты тоже выйдешь замуж, родишь сыновей и воспитаешь их в ненависти к людям из Пинал-Бланко?

— Нет, Ллойд, я не выйду замуж.

— Почему?

— А ты приглядись к танцующим. Видишь среди них молодых парней? Нет! Ты видишь только женатых стариков, детей да вдов. Самый старший из мальчишек — Пепе. Когда ему исполнится шестнадцать, мне будет двадцать один. Конечно, я могла бы выйти за него, но ведь к тому времени подрастут и его ровесницы. Я уж не говорю о том, что он мой племянник. Нет, мне остается быть только тетей. Я буду тетей каждому из них, буду учить малышей, потому что сама когда-то ходила в школу, хотя и недолго. Да, я могла бы учиться, могла бы поступить в университет, а потом стать настоящей учительницей, и меня бы все уважали.

— Хорошо. Предположим, твои сородичи перебили бы врагов и прогнали их из деревни. Но разве те, в свою очередь, не могли бы тоже собраться с силами и вернуться, чтобы отомстить?

— Могли бы.

— Тогда в чем же тут смысл?

Она взяла у него чашку.

— Какой ты непонятливый, Ллойдито! Хочешь знать, в чем смысл? Да все просто как дважды два. Ведь это дело чести. Вот ты собираешься уничтожить своих врагов только потому, что должен сделать это. Разве не так?

— Так.

— Ты уничтожишь их и только тогда снова почувствуешь себя мужчиной. А через год или два придет их друг, чтобы отомстить за них. Такое ведь возможно?

— Да.

— И ты говоришь, в этом нет смысла. Но ведь весь этот год ты проживешь с гордо поднятой головой, как настоящий мужчина. Понимаешь, Ллойдито? Так неужели же в этом нет смысла? Даже если это будет не год, а всего месяц! Или неделя. Или всего короткий миг. Короткий миг истины!

— Ну, не знаю...

— Не знаешь! А я тебе скажу. Вот представь, будто ты сказал себе: я не стану их убивать. Представь, что ты побоялся, счел, что это слишком сложно и слишком опасно. Мне повезло, я остался в живых, будто бы сказал ты себе. Так чего же мне еще надо? Лучше забуду о них и буду жить спокойно. Так решишь ты. И кем ты тогда будешь? Испуганным зверьком, спрятавшимся в нору. Разве сможешь ты, гордо расправив плечи, смело ходить по улицам? Разве сможешь посмотреть на женщину или весело пировать с друзьями? Нет! Тебе всегда будет мешать страх. Ты побоишься открыто смотреть людям в глаза, а в твоих они прочтут вину и оправдание. Вот сейчас ты мужчина, потому что знаешь, что нужно сделать, и ты уверен, что обязательно сделаешь это. Сейчас твоя душа чиста и ты в ладу с самим собой. Поверь мне, это видно со стороны. Ты и выжил-то только потому, что мысль о мести придавала тебе силы. Так почему же ты не хочешь увидеть такой силы в нас? Представь, что с нами будет, если мы побоимся вернуться. Что нам останется? Бороться за жалкое существование в этом диком, малопригодном для жизни месте? Ну уж нет! А значит, нам придется тайком, украдкой разбрестись по чужим деревням, где есть врачи, школы, церкви, но где мы всегда будем чужаками. Там мы никогда не сможем прямо смотреть людям в глаза. Там наши мужчины будут кастрированы страхом, а женщины не смогут гордиться своими сыновьями. Нет, Ллойдито, для нас это вопрос жизни и смерти. Для нас это вопрос чести. Ты только попробуй понять это. — Она от возбуждения икнула и в заключение изрекла: — Lo siento mucho, pero creo estoy borracha tambien.