Книга Пустая ловушка, страница 102 – Джон Данн Макдональд

Инициативу взяла на себя Изабелла. В один из дождливых дней она уселась, скрестив ноги, рядом с его тюфяком — серьезная, как никогда. Ткнув себе пальцем в голову, она произнесла строгим голосом, каким разговаривала на уроках с мальчишками, — «cabeza» — и подождала, когда он повторит. Потом, взвесив в руке тяжелую косу, сказала «pelo», немного подождала и прибавила: «Pelo negro». Потом она назвала руки, ноги, плечи, глаза, нос, рот, язык, зубы, шею, пальцы, колени, уши, живот и сердце, попутно указывая по очереди на все эти части тела. Сначала Ллойд не смог повторить все дословно, но со второго раза уже не ошибался. Лицо Изабеллы сияло — она была довольна учеником.

В один из дней, когда все ушли, Ллойд отважился выползти на улицу. Он сидел, прислонившись спиною к глиняной стене, впитывая в себя солнечное тепло, смотрел на скалы и на приютившиеся на склонах долины крытые соломой хижины. Это были даже не совсем хижины, а полупещеры, так как тыльной частью они врастали в скалистый склон. Он любовался сверкающим водопадом, искрящимся миллионами крошечных брызг, над которыми переливалась радуга. Он смотрел на синий простор неба и на собственные беспомощные ноги, разглядывал свое исхудавшее тело, некогда сильное и гибкое, и слезы бессилия текли по его щекам.

Вернувшись, удивленные хозяева помогли ему добраться до тюфяка. С Изабеллой они теперь занимались каждый день и постепенно перешли к понятиям абстрактным, которые было не так легко изображать. Озадаченно уткнувшись взглядом в стену, она вдруг порывисто вскакивала и жестами принималась объяснять значение очередного слова. Ллойд смотрел, слушал, но не понимал, ему казалось, он никогда не научится этому языку. Но все произошло неожиданно в один из вечеров. Его хозяева, сидя у порога, разговаривали, и он даже не пытался вникать в их речь, как вдруг, словно кто-то нажал у него внутри некую потайную кнопку, он с удивлением обнаружил, что ему понятно, о чем толкуют эти люди. Они говорили о каком-то Роберто и о том, что ему пора снова ехать в Таласкатан. Ллойд был поражен своим открытием. Даже не понимая многих отдельных слов, он уловил смысл всего, о чем они говорили. Он даже понимал то, чему его не учила Изабелла, — видимо, многое запало в память, когда он лежал без сознания.

Отныне они с Изабеллой стали изъясняться простыми фразами. Заметив это, и остальные специально для него старались говорить медленнее. Ллойд гордился своими успехами.

Однажды, когда Ллойд сидел на земле перед домом, Армандо привел с собой какого-то человека. Они с Армандо присели на корточки возле Ллойда и долго о чем-то спорили, тыкая пальцами в его подбородок. Постепенно Ллойд понял суть их спора. Армандо считал, что челюстная кость, перевязанная сыромятным кожаным ремнем, срослась и пора снимать повязку, другой же человек, Росарио, с ним не соглашался. Они пререкались долго и в конце концов все-таки разрезали ремень, внизу почти вросший в кожу. Они искренне радовались за Ллойда, ведь теперь он мог говорить, как все нормальные люди. Разумеется, мышцы несколько атрофировались, а челюсть даже немного отвисала вниз. Поначалу Ллойд совсем не мог жевать, но мышцы постепенно укреплялись, и вскоре все наладилось.

Солнце не стояло на месте, и ночи становились заметно холоднее. Когда Ллойд спросил у Изабеллы, сколько времени прошло с тех пор, как они его нашли, и она ответила, что сегодня 17 октября, он был потрясен. Подумать только — пять месяцев и восемь дней! В тот же день он пошел, потея от напряжения и грузно опираясь на крепкие плечи Изабеллы. Он преодолел целых десять шагов. Левая нога не сгибалась, хотя и не окаменела полностью. Он мог двигать ею ценою ужасающей боли. За три дня она так распухла от бесконечных тренировок, что ему пришлось на время отложить упражнения в ходьбе. А вскоре он уже мог передвигаться без посторонней помощи, хотя и на короткие расстояния. Он казался себе непомерно высоким и неустойчивым — словно ходил по канату. Силы восстанавливались, аппетит улучшался, Ллойд начал прибавлять в весе.