Книга Пустая ловушка, страница 100 – Джон Данн Макдональд

А потом они ехали по ночной дороге из долины в горы, где уже начинало светать.

...Ллойд лежал на спине, сквозь сухую мелкую листву разглядывая звезды. Ветер сменился, донося теперь до ноздрей Ллойда запах трупного разложения. Он слышал далекий лай собаки, а рядом — шумное, торопливое журчание потока. Где-то над ухом жужжала мошкара.

Талса, Бенни, Валерес, Хэрри... Нет, он должен выбраться отсюда! Выбраться во что бы то ни стало!

С какого-то момента мысли и воспоминания потеряли связность. Только палящее солнце да периодически возникающая перед глазами машина, раздавленная в лепешку, словно чьим-то гигантским кулаком. А еще противное кашеобразное месиво в диске от колеса, которое он усердно пытался глотать. Огромные птицы, терпеливо ждущие, когда настанет их черед. Он снова метался в бреду и сквозь смутную пелену слышал собственные хрипы и крики. Потом был дождь, и была боль, и лихорадочный жар, и какие-то причудливые видения. Ему являлся Хэрри, аккуратно ступавший по камням, и под руку с ним Сильвия — оба они улыбались, а на плечах у них сидели черные грифы.

Потом что-то несло его, лежащего лицом вниз, раскачивая из стороны в сторону, — что-то с бурой лохматой гривой и маленькими копытцами. А потом была темнота, воздух, пропитанный дымом, и чьи-то крепкие жилистые руки, спустившие его, кричащего от боли, вниз.

В сознании все смешалось и перепуталось. Ллойд не воспринимал событий, ни связи между ними, ни их смысла, — только яркие обрывки, словно вспышки в мозгу, а за ними долгие промежутки черноты и полного мрака. Ему казалось, будто над ним, или даже скорее внутри его, пронесся ураган, опустошивший его дотла и умчавшийся далеко-далеко.

Повернув голову, он увидел дверной проем, через который лился солнечный свет. Он лежал на глиняном полу на чем-то мягком и шуршащем. Ему хотелось смотреть в дверной проем еще и еще, разглядывая краешек неба и возделанный горный склон. Иногда он видел людей, работающих на этом странном ступенчатом поле.

Время шло, солнце постепенно перемещалось по глиняному полу, хотя до Ллойда так и не добралось, так как село за горой. Оно не дотянуло совсем немного — Ллойду достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться его лучей.

Но на это у Ллойда не было сил — тяжелые руки словно налились свинцом. Он то и дело разглядывал их — бледные, дрожащие, иссохшие. На правой ладони он обнаружил глубокую рану, левое запястье распухло и онемело, зато пальцы работали.

Время от времени он ощупывал свое лицо. Нижняя челюсть вообще не двигалась, кожу на ощупь было не узнать — твердая, задубелая, она словно принадлежала не ему. К тому же он сильно оброс. Нос на ощупь напоминал поникший бутон, а вся левая сторона лица будто отсутствовала. От зубов остались раздробленные пеньки, торчащие острыми краями.

Его хозяева — всего числом шестеро — ютились в двух крошечных комнатушках. Пищу готовили на жаровне. Старый, потертый фонарь зажигали лишь в исключительных случаях. Вместо дымохода дыра в соломенной крыше, поэтому при определенном ветре люди задыхались и кашляли. Ллойду казалось, прошло много времени, прежде чем он научился отличать их друг от друга и выделять их голоса из общего разговора. Долго ему попросту не хватало на это сил, но жизнь постепенно возвращалась к нему, мозг оживал, теперь он вслушивался в имена, ловил слова и отдельные фразы, пытался понять, кто кому кем приходится. Среди них было трое детей, мальчишки: Пепе — лет двенадцати, Армандито — лет восьми и Фелипе — лет шести. Веселые, жизнерадостные ребятишки, все как один широкоскулые и смуглые. Побуждаемые любопытством, они часто прибегали посмотреть на Ллойда и подолгу, не мигая, затаив трепет, стояли возле него.