Онлайн книга «Жена незнакомца»
|
Смех Эвана становится визгливым; в нем слышится дрожь. — И это я, по-твоему, сумасшедший. Что бы ты ни придумала в своем чокнутом мирке: убей меня, не убей – ничего не изменится. Твоего жалкого садовника не вернуть. Мать тоже, и Лили заодно… Никого! Дочь тебе больше никогда не поверит, если вообще захочет с тобой говорить. — Ошибаешься, Эван. Люди, которых я люблю, всегда будут со мной рядом. Вот здесь. – Она кладет ладонь себе на грудь. Эван закатывает глаза. — Как трогательно. А теперь опусти пистолет и прекращай эту ерунду. Я тебя знаю – ты и муху убить не способна, не то что человека. – Эван вздыхает. – Мы оба понимаем, что тебе духу не хватит выстрелить. Поэтому проваливай отсюда и дай мне заниматься своими делами. Вечером поговорим. Я все забуду, и мы снова станем нормальной семьей. Бет смотрит на него, не веря ушам, и наконец видит, какой он на самом деле – настоящий безумец. Она должна покончить с ним. Прямо сейчас! — Не дождешься. Руки будто огнем горят, она больше не может удерживать пистолет. — Ладно, Бет. Как хочешь. Я позвоню своим друзьям и скажу, что ты совсем сбрендила и пытаешься меня убить. Лили ты больше никогда не увидишь. Ей без тебя будет гораздо лучше – и она это знает, уж поверь. Бет смотрит в его искаженное яростью лицо: Эван взбешен настолько, что кажется, его ненависть можно ощутить носом, как запах газа в комнате. — Зачем, Эван? Зачем все это? Марта, Лили, Ник… Она снова ловит себя на глупом желании услышать хоть какое-то рациональное объяснение, зацепиться за какую-то подсказку, которая поможет увидеть в происходящем логику. Эван некоторое время смотрит на нее, будто подбирая слова, чтобы ранить как можно сильнее. — Так и не поняла, да? Ты бросила меня, Бет. Выбросила, как сломанную игрушку. Обменяла на садовника – жалкого неудачника, который мог предложить тебе только член побольше. И это после всего, что у нас с тобой было. Я ведь любил тебя, Бет, – говорит он с видом оскорбленной невинности. – Любил больше, чем кого-либо в жизни. Бет моргает. — Любил? И поэтому уничтожил всех, кто был мне дорог? — Нет, Бет. Это ты их уничтожила. — От тебя никто не уходит просто так, да, Эван? От великого и ужасного Эвана Лоулера. По крайней мере, без платы. Без боли, без утрат и страданий. Верно? Ты называешь это любовью, но ты не любил меня. Я была твоей вещью, как машина или клюшки для гольфа. Тебя бесило, что я посмела уйти, сказала «хватит». Какая же это любовь? Это была власть, наглость, эгоизм и контроль. Но не любовь. Никогда, ни разу в жизни! Руки трясутся; пистолет, кажется, весит целую тонну. — Ты ненавидишь меня? – изумленно тянет Эван, словно только сейчас это поняв. Бет молчит, потом тихо произносит: — Как ты говорил недавно, Эван? Каждое действие имеет последствия? Он резко выпрямляется на кровати. Это движение заставляет ее вздрогнуть. Бет взводит курок, и на лице Эвана мелькает испуг. — Господи, Бет, тупая сука, ради всего святого, просто опусти пи… Выстрел оглушает. Ахнув, Бет отшатывается. Запах пороха бьет в ноздри, и по телу прокатывается новая волна адреналина, заставляя вздрогнуть. Бет начинает задыхаться, вытаращив глаза и шумно хватая ртом воздух. Эван полусидит на кровати, по-прежнему скрестив ноги. Белый махровый халат распахнут, обнажая голый торс и живот, нависающий над резинкой трусов. Половины головы у него нет; из зияющей дыры торчат белые извилины – должно быть, мозг. Кровь, кости и клочки ткани усеяли изголовье. Левого глаза нет, но правый остался. Он раскрыт, застыв в выражении полного ужаса и изумления. |