Книга Жена незнакомца, страница 110 – Анна-Лу Уэзерли

У меня дочь!

Я всматриваюсь в крошечное личико: глаза плотно зажмурены, будто она не хочет открывать их и видеть, куда попала; нос торчит пуговкой, губы розовые, а мягкий темный, почти черный пушок волос – точь-в-точь как у матери. Дочь сопит у меня в руках, и запах ее чистоты, новизны, самой жизни наполняет мне ноздри и заливает любовью. Я даю себе клятву, что до конца своих дней буду беречь ее, защищать от любого зла, от безумия и боли, от всего дурного, что есть в этом мире.

— Она прекрасна, Фи, – говорю я, смеясь и плача одновременно. – Просто само совершенство.

Фиона бледная и измученная. Я целую ее в макушку.

— Как ее назовете? – спрашивает акушерка. – Уже выбрали имя?

— Нет, мы… – начинаю я.

— Джуно, – говорит Фиона. – Джуно Рэйчел Райли. – Она поднимает на меня взгляд. – Ты же не против, да? – Фи улыбается. – Мы всю беременность звали ее «Джуниор», пусть так и остается. А второе имя… ну, в память о Рэйчел.

В горле комок, будто из стекла. Сквозь слезы я почти ничего не вижу.

— Люблю тебя, Фи, – говорю хрипло. – Спасибо.

Бет

Февраль 2020 года

Железная дверь с грохотом захлопывается за спиной, и засов шумно встает на место. Этот звук ни с чем не спутать, и за все время, что Бет провела в Лонгкрофте, она так и не смогла к нему привыкнуть.

Она садится на жесткую койку и берет в руки конверт, проводя пальцами по гладкой поверхности бумаги, дорогой и плотной, будто из другого мира, – не то что дешевые конверты из тюремной лавки. Внутри пробегает дрожь. Бет знает, от кого письмо.

— Опять пишут, да, Бет? – откликается сверху Хелен, ее соседка по камере. Хорошая девочка, только слегка потрепанная жизнью. – От дочки небось? Пишет, когда приедет к тебе в следующий раз? Как Рождество прошло? Ох, люблю я праздники! А тут сплошное убожество, правда ведь? Мясо холодное, подлива комками, мишура старше моей бабули… – Она смеется и роняет голову на подушку. – А у тебя небось все красиво было. В твоем-то домище… Гирлянды по всему фасаду – ну, эти, которые как сосульки… И на перилах мишура плющом вьется… Ох, красота! А вот у нас дома…

Бет мысленно выключает звук. Она давно научилась это делать. Иначе нельзя. Хелен молодая, и с ней, к счастью, нескучно, но слишком уж она любит болтать. Хотя, наверное, это не самое плохое качество. Сама Бет чересчур поздно поняла, что молчание ни к чему хорошему не приводит.

Шесть лет – ровно столько дал ей судья. Шесть лет за непредумышленное убийство с учетом невменяемости. В тюрьме это посчитали «большой удачей», и она знала почему.

Ей повезло избежать суда присяжных, и поговорка «Что мне законы, коли судьи знакомы» оказалась как нельзя кстати. На процессе приняли во внимание и ее признание вины с пометкой о «душевном расстройстве», и смерть матери, и гибель любовника, и разлуку с дочерью. Все это посчитали уважительной причиной для состояния аффекта. Судья проявил к ней немалое снисхождение. Хотя, если подумать, его имя тоже фигурировало в списке тех, кто любит развлекаться с проститутками…

Дэн Райли, детектив с глазами, как у Ника, сдержал свое обещание. Полицейские раскопали бассейн и, разумеется, нашли замурованные в бетон останки Марты. Бет, узнав об этом, долго плакала. В глубине души она надеялась, что Эван соврал, что он всего лишь хотел напугать ее. Теперь, по крайней мере, Марта упокоится с миром.