Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 82 – Анна Фицджеральд Хили

— Билли, ты хоть представляешь, сколько стоят мои «Картье»?

— Который час? – повторяю я.

— Ровно полночь, – лукаво отзывается он. – Ведьмовской час.

— Прекрасно, мое такси как раз подъехало, – бормочу я. Еще ни с одной вечеринки я не сбегала с такой охотой. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и внезапно на меня накатывает волна сочувствия к Эйвери. Эти люди омерзительны, и они окружают его постоянно. Я могу уйти, а он – нет.

Клод заступает мне дорогу и прижимает меня к двери, в нос снова ударяет тошнотворный запах, от него несет, как от лесоруба с бензопилой. Внезапно мне вспоминается, как он прижимал к стене другую женщину.

— Есть какие-нибудь подвижки в расследовании убийства Гертруды? – почти выкрикиваю я отчаянно.

Брюнетка перестает жевать, мужчина с календарем громко сглатывает.

— Билли, ты еще глупее, чем я думал, – фыркает Клод. Его смех все еще звучит у меня за спиной, когда я бегу прочь.

Я несусь по одному темному коридору за другим, ищу комнату с белым роялем. Прислоняюсь к стене, борясь с очередным приступом тошноты. Я заблудилась, и у меня скручивает желудок. Из-за чего эта тошнота? Виновата «Запеченная Аляска», улитки или дурные манеры?

Наконец я замечаю рояль и спешу туда – только чтобы замереть при виде Тедди, неуклюже наигрывающего «Палочки для еды». Он смотрит на меня с остекленевшей улыбкой, и усы у него зловеще^[37] подергиваются.

— Ты-то мне и нужна.

— Как я рада была тебя встретить! – жизнерадостно восклицаю я. – Хороших выходных!

Усы снова дергаются.

— Так и знал, что видел тебя раньше. И теперь вспомнил где.

Вот черт.

— Точно! «Рыбацкая хижина» на Кампобелло, – подсказываю я.

— Нет. На вечеринке у Вебстеров. Ты была там в ночь ее смерти.

Черт! Тысяча чертей!

— В ночь чьей смерти?

Он был слишком пьян, чтобы меня запомнить. Надо этим воспользоваться.

Тедди встает и направляется ко мне. Он нетвердо стоит на ногах, язык у него заплетается.

— Я никогда не забываю лица. Ты была на крыльце, когда мы поссорились.

Вот проклятье!

— Прости, но я не понимаю, о чем…

Тедди придвигается почти вплотную.

— Значит, это и в самом деле ты меня шантажировала! – Он поддевает бретельку моей комбинации липким пальцем. – Но не ты ли заодно убила мою девушку?

Я пытаюсь обойти Тедди, но он загораживает мне дорогу.

— Ты была там, когда она умерла, и теперь ты вернулась. Задаешь вопросы. Мутишь воду. Почему ты на ней зациклилась? Даже стрижка такая же.

Он стоит так близко, что я ощущаю его дыхание. Он ел и устрицы, и пиццу – более отвратительной смеси я не встречала.

— Ты мне врала. Как же тебя наказать?

— Ты делаешь слишком поспешные выводы. Поговорим как разумные… – Я замолкаю, почувствовав себя совершенно обессиленной. Желудок сводит. Все, чего я хочу, – это добраться до своей комнаты в отеле и забраться в постель. – Извини, но мне правда надо…

— Ш-ш-ш. – Тедди протягивает руку, гладит меня по волосам, и я ошеломленно застываю. А потом он запускает пальцы в мои пряди и резко тянет. Это так больно! Еще никто умышленно не причинял мне такую боль. Наши глаза встречаются, у меня перехватывает дыхание. Губы Тедди кривятся в холодной улыбке. Он наслаждается собой.

— Мне правда нужно… – Я пытаюсь отодвинуться, но пальцы Тедди сжимаются еще сильнее, боль нарастает. Я стараюсь вырваться, но он держит крепко. Когда в динамиках раздается «Детка, на улице холодно», на меня накатывает новый приступ тошноты. Тедди снова так дергает меня за волосы, что сейчас вырвет клок, а потом…