Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 12 – Анна Фицджеральд Хили

— Я должен извиниться за паршивую вечеринку.

Я оборачиваюсь навстречу Эйвери, который стоит под медным фонарем, подвешенным к столбу. Блики медового света ложатся на его бежевые брюки, серый блейзер и бокал пива, который он держит в руке.

— А, самый нудный парень в городе. – Я изображаю зевок.

Вот теперь я снова в своей колее.

— Рад, что слава бежит впереди меня. – Эйвери откидывает волосы с лица. – Можно понадоедать тебе лодочной прогулкой?

— Раз тебе так хочется. – Я пожимаю плечами.

Эйвери ведет меня к длинному быстроходному катеру с отделкой из красного дерева, взбирается на нос и протягивает руку. Я передаю ему бокал, снимаю туфли и залезаю.

— Это «Хакер-Крафт Спортэбаут», – объясняет он, возвращая мне бокал.

Я босиком ступаю на прохладную палубу, покрытую лаком.

— Отечественные деревянные лодки для спортивного рыболовства. Вроде той, которая была у Хэмингуэя…

— Прости, но мне пора домой мыть голову, – перебиваю я, усаживаясь на обитое кожей сиденье.

Эйвери смеется.

— Это отвращение к лодкам или к лауреатам Нобелевской премии?

— Скорее, к молодым людям, которые об этом говорят, – отвечаю я, отпивая шампанское.

Такое чувство, будто Эйвери пытается поразить меня своим катером, и совершенно напрасно, моя способность удивляться уже исчерпана. Под мягкий плеск волн я разглядываю своего спутника. Что нужно этому красавцу? Разве он не должен сейчас болтать с принцессой Люксембургской или моделью из «Вэнити фэйр»?

— Почему вдруг столько внимания ко мне? – спрашиваю я. – Потому что я не такая, как они? Потому что я здешняя?

— Да, и впрямь не такая, как они, но дело не в том, что ты отсюда. Если честно, я местных девиц на дух не переношу. Они… – Эйвери запинается в поисках подходящего слова, и я сдерживаюсь, чтобы не подсказать: скучные? расчетливые? глупые? – Унылые, – говорит он наконец. – И поверхностные.

— Такими их сделало окружение. Наш мир унылый и кургузый.

— Неправда. Он мал или велик настолько, насколько хочешь ты сам, – тихо говорит он, а лодка качается на волнах прибоя. – Все зависит от твоего восприятия.

Нет, я не очарована клубящимся вокруг туманом. И роскошной лодкой Эйвери. Или его приморской философией. Или слегка приоткрытыми губами, которые сейчас так близко ко мне. Вообще он – последнее, что меня волнует.

По крайней мере, это я внушаю себе, когда по всем правилам скрещиваю лодыжки и напускаю на себя чопорный вид.

— Вообще, ты меня разочаровал, Эйвери. Обещал горящие особняки, а дыма до сих пор ниоткуда не видать.

— Ну, это можно после шампанского, – говорит он и кивает на коттедж наверху: – Как насчет вон того? Можем спалить его для начала.

Я окидываю взглядом огромное имение.

— Чересчур бросается в глаза.

— Это так страшно? – спрашивает Эйвери, понизив голос.

— Ты ненавидишь собственный дом? – Я едва не давлюсь шипучим напитком.

Он смотрит на меня в упор. Какие удивительные глаза – ореховые, с серыми крапинками, они будто мерцают в тумане. И я ничего не могу с собой поделать, от их взгляда перехватывает дыхание.

— Пусть это будет нашей тайной, – говорит он, а потом смотрит на часы, и на его лицо набегает тень. – Пошли. Надо угробить еще часть жизни на эту тупую вечеринку.

— Это так необходимо? – упираюсь я. – А мы не можем здесь остаться?