Книга Коллекция Брэйдинга, страница 42 – Патриция Вентворт

Она скрылась и не ответила ни на одно из писем — на самом деле не ответила на них. Всё, что ей удавалось — снова написать одни и те же первые слова: «Я больше никогда не вернусь». Она отлично осознавала, что не сможет устоять, если окажется лицом к лицу с Чарльзом. Стоило бы ему посмотреть на неё, стоило бы прикоснуться к ней, она бы уступила — и навсегда преисполнилась презрения и к нему, и к себе. Нельзя жить с вором.

Она сидела и вглядывалась в себя, в Чарльза, в Лилиэс… В каждом было нечто вроде стержня, того, что нельзя изменить. У каждого — своё глубинное «я». Ты понимаешь, что это такое, когда живёшь с человеком. Предположим, ты видишь этот стержень, и вдруг понимаешь, что он — не из камня, а из песка. Как у Чарльза… Лилиэс? Неизвестно… Возможно, её «я» — её чувство к Чарльзу, потому что она всегда знала, что он вор, но продолжала любить его. Но Стейси не могла поступить так. Внезапно она почувствовала себя подлой и ничтожной.

Какой смысл думать об этом? Если теперь всё кончено. Она и минуты не задержалась бы здесь, если бы всё не было кончено. Перестань думать, перестань анализировать. Всё прошло, всё миновало, всё умерло. Лицо Чарльза возникло перед ней так явственно, что она чуть не вскрикнула. Его глаза улыбались…

Она ещё долго сидела неподвижно. Когда в комнате стемнело, мысли Стейси спутались, появляясь и исчезая, а затем исчезли почти полностью и погрузили её в сон. Она не знала, что случилось, и как долго оставалась в забытьи, но проснулась, обуреваемая диким страхом. Какое-то мгновение она не понимала, где находится. В комнате царил мрак, Стейси дрожала от холода, несмотря на пальто. Она уснула у окна, и ей приснился страшный сон, но она не могла его вспомнить. При пробуждении вернулся страх, но не память.

Встав со стула, она подошла к окну, и в тот же момент в стеклянном проходе внизу зажёгся свет. Стейси застыла, уставившись на проход. Света не было, когда она проснулась. Везде царил мрак. Если бы свет был включён, она бы увидела его отражение здесь, в своей комнате. Она вернулась к стулу, на котором раньше сидела. Свет из прохода следовал за ней. Он отбрасывал рисунок окна на пол, касался её груди, её рук, её ног. Этого не было, когда она проснулась.

Подумав о том, что кто-то идёт из пристройки в дом, Стейси подошла к двери. Мысль была безрассудной, но всецело овладела разумом. Стейси открыла дверь и увидела тёмный коридор, ведущий к слабо освещённой площадке. Не переставая думать, она направилась к свету. Если кто-то идёт из пристройки, ему придётся пройти по коридору первого этажа как раз перед её глазами. Он должен выйти в холл — если только не повернёт в бильярдную или в кабинет Льюиса Брэйдинга.

Она оказалась на лестничной площадке, прежде чем подумала о кабинете, и вдруг почувствовала, что дурачит себя. Из пристройки могут появиться только Льюис или Джеймс Моберли. У любого из них могла быть причина находиться в кабинете. Стейси, нахмурившись и опираясь на перила, ограждавшие лестничную площадку, смотрела вниз в холл. Там тоже горел свет. Лестница поднималась вверх, делая лёгкий поворот. Если у Джеймса Моберли или Льюиса Брэйдинга были дела в доме, почему свет в стеклянном проходе вначале выключили, а затем снова включили? Напрашивался только один ответ, потому что существовала единственная причина выключения света: человек, воспользовавшийся проходом, не хотел, чтоб его заметили. Но только Льюис или Джеймс могли выключить свет и включить его снова.