Книга Сотая казнь, страница 102 – Тимур Суворкин

В руках у колдуна появилась раскрытая книга в ярко красной обложке. Началась перекличка и каждый откликнувшийся был немедленно записан.

После того как на пергаментных страницах навеки оказались с десяток Март Косых, Хельг Гнилых и прочих личностей выдающих полное отсутствие фантазии у тех кто давал им прозвища, ведьмы стали по одной рассказывать о том, что плохого они сделали и что сотворить с прошлого шабаша. Колдун же в облике козла милостиво кивал, спрашивал о планах на будущее и давал наставления.

В общем то если бы Мэрган не прислушивалась к сути и закрыла глаза, ей бы наверняка показалась, что злая судьба забросила ее на годовое собрание какой-нибудь городской гильдии.

Вскоре однако доклады завершились и колдун загробным голосом объявил о том, что настал черед для посвящения в ведьмы.

Первая из вызванных – молоденькая девушка с длинными льняными волосами, что сидела недалеко от Мэрган, с готовностью шагнула вперед и повинуясь жесту Мастера опустилась коленями на лежащее в снегу Евангелие.

— Клянешься ли ты отныне жить по десяти нашим заповедям? Возлюбить и почитать Люцифера? Не признавать иного Бога кроме него? Произносить кощунственные речи в адрес Иисуса? Питать ненависть к родителям? Убивать? Занимайся развратом не зная меры и удержу? Воровать и грабить? Заниматься ростовщичеством? Совершать клятвопреступления? Возжелать супруга ближней своей? – Мастер не говорил, он ревел будто стараясь чтобы его и так сильный голос донесся до самых глубин преисподней.

— Клянусь. Клянусь Мастер, – девушка рьяно со страстью запечатлела поцелуй на книге из алой кожи. После этого она яростно оплевала поднесенное распятие и кинув его на землю принялась неистово топтать.

Толпа ревела. Единственной кто не присоединился к ликованию была Мэрган, она в это время молча обещала себе, что если ей доведется вернуться назад, то на все свои деньги она накупит лучших дров и преподнесет их в дар инквизиции. Впрочем главным словом тут было если. Палачу справедливо казалось, что когда она откажется давать клятву толпа быстро примет к ней меры, которые довольно плохо отразятся на ее здоровье, тем более что ее взгляд остановился на воткнутом подле плиты кривом обсидиановом ноже.

Меж тем добрая половина посвящаемых девушек уже прошла обряд. И чем меньше их оставалось, тем паршивей становилось у палача на душе.

На посвящение уже никто не смотрел. Все занимались тем, что стелили скатерти и расставляли еду. Мэрган скосила взгляд на корзины. Наличие сосудов с вином, хлеба и говядины в сочетании с отсутствием запеченных свежезагубленных младенцев обещали самое приятное времяпровождение. Только вот соли в корзинах не было ни щепотки – оно и понятно ее же любая нечисть боится также как и святой воды. Скоро со всем скоро уже начнется пир, за которым последуют круговерть танцев спиной к спине и длинная, до самого рассвета оргия.

Мэрган внезапно вздрогнула услышав голос одетого в козлиные шкуры Мастера. Ее вызвали. Чьи то заботливые руки легко подняли ее, и вытолкнули вперед.

— На колени, – подсказал «козлоголовый», кивнув на лежащие на снегу Евангелие. Он видимо счел, что неофитка напрочь забыла все от волнения.

Палач не сделала ни движения. Разговоры стихли. На спине ощущалось все больше взглядов.