Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 90 – Тимур Суворкин

Ящик с красным крестом на крышке: микстуры, порошки, перекись, бинты, хирургические инструменты, бутыль со спиртом, пара бутылок с вином.

Последний ящик с нарисованным спасательным кругом. В нем все на случай бедствия: запас еды на пару суток, компас, огниво, бронзовые иконы со святыми покровителями терпящих бедствие на земле, деревянные иконы со святыми покровителями терпящих бедствие на водах, полукилограммовые дымовые сигнальные шашки с терочным запалом, бронзовая ракетница, коробка с дюжиной разноцветных двадцатишестимиллиметровых патронов к ней, но главное – здесь лежал шоковый разрядник, скорее всего предназначенный для защиты от лесного зверя. Тяжелый, мощный, явно способный оглушить даже медведя, и я не сомневался, что на Фаршика его выстрела тоже должно было хватить. Я тут же проверил индикатор заряда – мои предположения оправдались: батарея опустошена.

Дальнейший осмотр эллинга ничего не дал, не помогло даже усовершенствованное зрение Ариадны. Если камень и был здесь, то тепло от него давно рассеялось.

Осмотрев все, мы для очистки совести даже поднялись по кованой винтовой лесенке у дальней стены и выбрались на крышу ангара.

Вокруг нас сиял огнями Верхний город: полнился светом грандиозный Летний дворец, горели окна в изящных особняках знати, раскинулся невдалеке прочерченный пунктиром фонарей Биржевой сад, светились курсовые огни плывущих в небесах дирижаблей. Аккуратно балансируя на скате, мы тщательно осмотрели крутую крышу. Она была гладкой, а торчащие дымоходы были декоративными и не имели никаких отверстий. Желобов и водосточных труб, где можно было бы спрятать камень, тоже не было. Крыша обрывалась сразу, обращаясь в жуткую километровую пропасть.

Каких-либо мест, куда вор мог зашвырнуть камень, поблизости мы не нашли. Самая близкая платформа расположилась аж в добрых двухстах метрах от нас. В центре ее стоял недостроенный собор Блаженного Константина, стройка которого не задалась с самого начала. Я слышал и о трещинах в фундаменте, и о крене колокольни, и о рухнувшем куполе. Лет пять назад работы и вовсе прекратились из-за проблем с финансированием, собор оставили до лучших времен.

Мне всегда казалась странной идея всей этой стройки. В отличие от Петра Четвертого, стоявшего за возведением Верхнего города, его сын Константин творение отца ненавидел лютой ненавистью. В самом конце правления он и вовсе издал указ о полном его сносе. Надо ли говорить, что после этого распоряжения (а еще после того, как впавший в безумие Константин заставил военных утопить десяток новейших кораблей и пустить на металл три мощнейших броненосных дирижабля, строившихся на стапелях Адмиралтейства) во дворец к императору прибыл отряд военных вместе с врачебной комиссией, объявившей Константина Первого сумасшедшим.

После этого на престол взошел его брат, теперь известный как император Павел Второй, а бывшего государя отправили в загородный дворец на поправление здоровья, где несчастный на следующий день и умер. Как было объявлено, Константин оступился на лестнице. Его лечащий врач был найден там же. По официальной версии, доктор пытался не дать бывшему монарху упасть, но и сам не удержал равновесия, проломив себе череп о мраморные перила.

Я вздохнул и посмотрел на черный силуэт недостроенного собора. Меня всегда печалила история, случившаяся с дядей нашей императрицы. Константин Первый заслуживал жалости, а не смерти от рук собственного брата, который с радостью ухватился за шанс взойти на престол.