Книга Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика, страница 63 – Тимур Суворкин

— А что сможет? – Я посмотрел Морокову в глаза.

— Прогресс. – Граф развел руками. – Только прогресс. Прогресс освобождает. Он единый и величайший уравнитель. Та великая пропасть, что разделяла раба и его господина, с каждым веком становится меньше. Наука движет человечество вперед. Инженерная коллегия работает над этим ежечасно. Поверьте, Виктор, если у нашей империи будет хотя бы тридцать спокойных лет, то вы ее не узнаете. Вы даже не представляете, во что я смогу превратить Петрополис. Пройдет всего пара десятилетий, и это будет город-дворец, освобожденный от дыма и залитый ослепительным солнцем. Зеленые деревья, счастливые люди, великая мощь. Первый и главный город земли. Все это станет реальностью, надо только чуть потерпеть.

Мороков поглядел вдаль. Граф улыбался. Я нет. Не верилось мне в его слова совершенно. Я знал, что подобные обещания давали и император Петр Четвертый, и Павел Второй, говорили так и многие другие, да вот только не сбывались их обещания никогда. Может, по людской недоработке, а может, потому, что не бывало в нашей империи подряд и десятка спокойных лет.

Посмотрев на стоящую передо мной серебряную тарелку с чернорыбицей и бокал золотого новомальтийского шампанского, я перевел взгляд на море черного дыма, затопившее лежащий под нами Нижний город.

Был вечер следующего дня. Мы сидели в сыскном отделении. Я, Ариадна и поручик Бедов.

— Я просто не знаю, что делать, – честно признался я друзьям. – Раньше все так просто было, а теперь вдруг эти деньги черти сибирские принесли. И что? Я как с Мороковым поговорил, так и понял: по меркам города я прекрасно живу. У меня жизнь идеальная. Дорогая квартира, неплохое жалование. А у всех остальных? Как мне городу-то помочь? Сумма для меня большая, а для всего Петрополиса – ничтожная.

Бедов покивал:

— Я, Виктор, что предлагаю: ввиду твоего благородного замысла ты должен раздать деньги страждущим. Если не знал, я, кстати, очень даже страждущий. Начинай с меня. Тысяч десять и – не знаю, как там Петрополис, но вот я прям буду полностью спасен от всех творящихся вокруг ужасов. Может, не навсегда, но на годик-другой точно.

Поручик усмехнулся и приложился к фляжке.

Я вздохнул и посмотрел на коллегу:

— Все бы тебе шутить. Я вот что думаю, может, и правда открыть доходные дома на Фабричной стороне? Только сделать их комфортными, с канализацией, с комнатами просторными, а брать дешево, чтобы семьи могли себе позволить. А деньги с жильцов на благотворительность тратить.

— Так. – Бедов прищурился. – То есть ты на Фабричной стороне хочешь построить дома комфортнее и дешевле, чем остальные? Ну-ка, подскажи мне, Томас ты наш Мор доморощенный, через сколько хозяева других доходных домов твою лавочку спалят?

Я строго посмотрел на Бедова:

— Думаю, они побоятся связываться с сыскным отделением. И вообще, мало ли будет препятствий, но ведь нужно же хоть что-то делать. Кругом скотство и декаданс. Нужно что-то менять. Нельзя так это просто оставить. – Я указал на город за окном. – Бедов, ну что ты все скалишься? Ну ведь и ты понимаешь, там, снаружи, деньги эти людям куда сильнее нужны.

— Секунду, Виктор, постой. Подожди, – прервал меня Бедов. Взяв со стола кружку, поручик сунул ее мне в руки, затем нашел графин и налил в кружку немного воды. Потом, ни слова не говоря, он отобрал кружку и внимательно ее изучил, более того, даже пролил несколько капель на стол и рассмотрел их в свете лампы.