Книга Убийство в летнюю ночь, страница 95 – Тимур Суворкин

Кричит генерал, надрывается, а из флигеля во двор да со двора во флигель жандармы как угорелые скачут. Туда-сюда, туда-сюда, документы таскают, вещи уайтовские.

А тут и полицмейстер симферопольский слово берет:

— И, кстати, между прочим, из записей выяснилось, что никакой это не Арчибальд Уайт был! Псевдоним это! Его на самом деле знаете как зовут?

— Как же?

— На самом деле имя его – Арчибальд Блэк!

Аж челюсть у Тимохи отвисла от этой новости. Так приказчик потрясен оказался, что даже нужное русское слово забыл, а потому обратился к тому, что у гувернантки-англичаночки выучил. Развел Тимоха руками, оглядел присутствующих да как выпалит по-простому:

— Батюшки, вот это твист!

А генерал на него внимания не обратил, начал руки заламывать:

— Да что ж вы не отвечаете? Куда они поехали? Хоть что-то они говорили? Вы понимаете, что случится, если Уайт с такими знаниями доберется до Англии? Да мы же войну в первый месяц проиграем. Они же все слабые места Севастополя вызнали, все слабости батарей его да фортов, все бухты удобные! Перестреляет Англия с кораблей всю нашу оборону, а потом десант высадит – и конец нам! Сейчас я в Петербург писать буду, миллионы рублей потратить надо, на всю подготовку к войне рукой махнуть, тогда только и успеем как-то укрепления изменить, да и то не уверен я. Ах какой провал, какая беда, конец пришел нашей Родине!

Услышал все это Тимоха, вздрогнул и повернулся к Фролу Федосеевичу. В глазах у приказчика слезы, а на лице – решимость небывалая.

— Простите, Фрол Федосеевич, вы мне как отец, да ведь Родина, она мне как мать!

Рухнул Тимоха перед жандармами на колени, позу принял прям как на картинах академических да рукой на сад и указал:

— Готовьтесь к войне спокойно, ваше превосходительство! Не ушли никуда англичане! Все они тут! Двое в клумбочках, один в грядочке!

От такой новости из глаза генеральского аж бликучий монокль выпал. Жандармы попятились в ужасе, Ангелина Максимовна платок выронила, а Тимоха продолжил спокойно:

— Всех мы убили этими вот руками! Уайта Фрол Федосеевич зашиб, ибо ссора у них вышла, а Гамильтона да Невермора я загубил!

Схватился генерал за голову, а жандармы за лопаты. Кинулись в сад, закипела работа. Вскоре и Уайта, который на самом деле Блэк, обнаружили, и Гамильтона, и Невермора свежеприкопанного. А как обнаружили, так дальше по закону сделали – повязали Фролу Федосеевичу да Тимохе руки сыромятными ремнями и отправили в симферопольскую тюрьму.

Добрый месяц провел Фрол Федосеевич в стылой, пропахшей дегтем и щами одиночной камере. Что происходило вне его каменного мешка, купец не знал да и не хотел знать. Дни и ночи стоял он на коленях пред висящими в углу закопченными иконами. Молился Фрол Федосеевич, каялся со слезами, разбивая лоб о каменный пол. Такая истовость в словах его слышалась, что даже видавшие виды надзиратели, поглядывая в глазок, и те лишь крестились, сразу же отходя прочь.

Время от времени водили его на допросы. Он не запирался и честно рассказывал обо всем. Порой спрашивал о Тимохе, но передавали купцу о приказчике мало, лишь что тот тоже заключен в одиночную камеру.

Несколько раз тюремное начальство сообщало Фролу Федосеевичу, что с ним желает увидеться Ангелина Максимовна, но купец всякий раз от этих встреч отказывался. Не было у него сил посмотреть ей в глаза. Одна такая мысль вызывала ужас.