Книга Убийство в летнюю ночь, страница 46 – Тимур Суворкин

Тем временем Гамильтон спокойно кивнул:

— Я в курсе. Он писал мне про это. Господин Уайт любил делиться со мной своими победами. Я знаю и о дочери мирзы, и о жене князя Пинина.

Англичанин хотел сказать что-то еще, но вдруг осекся и замер. Нахмурившись, он шагнул к одной из полок и аккуратно снял с нее большую шкатулку из черного дерева.

Находка встала на стол. В свете заходящего солнца заблестели затейливые позолоченные узоры на лакированной крышке. Тонкие пальцы господина Гамильтона нажали на кнопки замков. Раздался щелчок, и шкатулка открылась.

С внутренней стороны крышки бросило отблеск прекрасное зеркало в богатой серебряной оправе. Внутри шкатулки было множество отделений с баночками, черепаховыми гребнями, бритвенными принадлежностями, флакончиками духов, щетками.

Гамильтон медленно повернулся к собравшимся. Лицо англичанина было мрачным.

— Худшие мои опасения подтвердились. Дорожный несессер. Ни один джентльмен не может уехать надолго без этой вещи.

— Так, может, он надолго и не собирался? – голос купца предательски дрогнул. – Уехал по срочным делам, а там, глядишь, и закрутился…

— Закрутился, – холодно повторил Гамильтон. Он вернулся к столу и один за другим принялся распахивать ящики. Вскоре в его руках оказался длинный серебряный футляр. Внутри были металлические перья и несколько бронзовых емкостей с плотно пригнанными крышками.

— Как он мог уехать по делам и не взять свою дорожную чернильницу?

— Но, но… Я уверен, тут должно быть объяснение, – протянул купец.

— Конечно, более того, я гарантирую, что очень скоро мы это объяснение найдем. Пока что я знаю одно – господин Уайт не собирался никуда уезжать.

— Но подождите, а как же сторож? – не выдержала Ангелина Максимовна. – Он видел, как Арчибальд покинул усадьбу.

Англичанин в ответ мрачно сощурился.

— Я думаю, как только мы найдем ответ на этот вопрос, мы поймем, куда именно исчез мой компаньон.

Сердце Фрола Федосеевича упало. Он покосился на Тимоху. Лицо приказчика оставалось спокойным, но купец видел, как сильно он вцепился ногтями в собственную руку. Тимоха понимал, что еще несколько минут, и все рухнет, поэтому в панике пытался найти путь к спасению.

Прошло мгновение, другое, и вдруг лицо Тимохи изменилось. Губы плотно сжались, глаза стали решительными и мрачными. Купец понял, что приказчик принял какое-то решение, но о чем тот думал, понять было нельзя.

— Послушайте, а ведь вы верно говорите – подозрительно все это, – произнес Тимоха, изобразив самую глупую из своих улыбок. – Давайте-ка я Савельича приведу сюда, и допросим сторожа все вместе. Хорошее дело?

Гамильтон замер. На лице англичанина отразилось немалое удивление, как если бы с ним заговорил стул фирмы братьев Габсхоф или иной предмет обстановки.

Англичанин посмотрел на приказчика, затем перевел недоуменный взгляд на Фрола Федосеевича, как бы спрашивая, нормально ли это, что слуги первыми подают голос при хозяине усадьбы, но, не получив ответа, наконец милостиво кивнул Тимохе.

— Я мигом, сейчас найду его и приведу, не извольте беспокоиться. – Тимоха поклонился чуть ли не до земли, а англичанин, потеряв к нему всякий интерес, вновь повернулся к столу.

Пользуясь этим, приказчик кинул на купца пристальный взгляд, а затем быстро вытащил из жилета карманные часы и крутанул пальцем по циферблату. Страх вмиг подсказал часто не понимающему намеки купцу, что Тимоха требует от него потянуть время.