Книга Убийство в летнюю ночь, страница 45 – Тимур Суворкин

— Конец нам! Вызнал он, что не было Уайта в Симферополе. Теперь флигель осмотреть требует, – обреченно произнес Фрол Федосеевич.

— Вот как? Ну, раз гость просит – отказывать не станем, – приказчик улыбнулся с неестественной небрежностью. – Нам же нечего скрывать? Верно, Фрол Федосеевич?

Тимоха подошел к своему столу и, сдвинув в сторону дешевые коробки из розоватого картона, в которых лежали образцы предназначенного к продаже зерна, подхватил сцепленную толстой булавкой связку ключей.

— Я сегодня все там проверил. Ничего англичанин не найдет, – тихо добавил Тимоха и усмехнулся: – Держитесь, Фрол Федосеевич, и ведите себя как всегда. А теперь пойдемте. Будем хоромы показывать.

Купцу оставалось только кивнуть. Через пару минут маленькая процессия – собранный и неумолимый Гамильтон, бледная, но неотступно следующая за ними Ангелина Максимовна, тяжело дышащий Чертопузов и его молчаливый приказчик – двинулась прямо к гостевому флигелю. Солнце заходило, кидая багровый отсвет на его белоснежные стены. Вечерний воздух был густ и зыбок. Двор наполнял аромат роз и жасмина, но Фролу Федосеевичу все сильнее и сильнее чудился запах крови и разрытой земли.

* * *

Фрол Федосеевич понял сразу, что ничем хорошим осмотр не закончится. Проклятый англичанин оказался слишком внимателен. Едва войдя в кабинет, Гамильтон замер, взгляд его острый и цепкий сразу остановился на злополучном порожке, а вернее, на вымытых до блеска половицах, куда более чистых, чем пол во всей остальной комнате.

Купец сглотнул, заметив, как легкая тень недоумения скользнула по лицу гостя.

Пока Гамильтон не придал увиденному значения, но факт был явно им отмечен.

Оторвавшись от созерцания пола, англичанин подошел к столу. – Вы правы, записок и правда нет, – констатировал он, медленно водя пальцем по столешнице. – Это… крайне не похоже на Арчибальда. Он всегда предупреждал о долгих отъездах, – произнеся это, Гамильтон кинул взгляд на треснувшую ножку берлинского стула фирмы братьев Габсхоф.

— Как неаккуратно. Это что же сделать надо было, чтоб он так треснул? Уж не дрались ли тут?

Гамильтон вопросительно поднял бровь.

— Дрались? – купец рассмеялся неестественным, хриплым смехом. – Да нешто возможно? С кем тут драться? А может, его господин Уайт кинул?

— Куда кинул? – опешил англичанин.

— В стену! Он же вспыльчивый был страшно!

Гамильтон поднял на купца взгляд, казалось, пытаясь понять, не шутит ли тот.

— Вспыльчивый? Я бы так не сказал.

На лбу купца выступил пот.

— Ну как же не был, если дам касалось, он очень порывистым бывал!

Гамильтон замер и тут же кивнул:

— А, вы про это, да в делах любви он порой терял голову и мог вести себя резко.

Фрол Федосеевич вздрогнул, вдруг ощутив, что гость сам дал ему спасительную точку опоры.

— Да-да, дела любви! Ух он и резок был из-за этих дам! – воскликнул купец с преувеличенным оживлением. – А если б вы знали, какие у него с мужьями их порой конфликты бывали да с отцами. Вот, например, мирза из Бахчисарая, опаснейший человек, у него дочь…

Фрол Федосеевич произнес это и лишь затем спохватился. Прикусив язык, он обернулся к Ангелине Максимовне. Лицо девушки не дрогнуло, но в глазах появилось столько грусти и усталости, что сердце купца болезненно сжалось, и он мысленно обругал себя.