Книга Убийство в летнюю ночь, страница 41 – Тимур Суворкин

Она не приезжала к Уайту сама, но часто присылала слуг, которые справлялись об англичанине.

Через неделю после гибели Уайта купец встретился с Ангелиной Максимовной на церковной вечерне. Бледная, поникшая, она смотрела на иконы красными от слез глазами.

После службы он подошел к ней, они перекинулись двумя-тремя ничего не значащими фразами, но не более. Он пытался ей что-то сказать, но под взглядом ее пустых, потухших глаз мысли отчаянно путались, и купец поспешил уйти.

Шли дни. Записки от нее приходили по-прежнему. В них она справлялась о здоровье Фрола Федосеевича, о том, что происходит в его усадьбе, и о том, не прислал ли Уайт хоть какую-то весть. Она писала учтиво и даже несколько холодно, но в этих строках Фрол Федосеевич ясно видел ее горе и боль.

Теперь же она приехала сама, и чего ждать от этой встречи, купец не знал совершенно.

* * *

Они встретились во дворе. Время и правда лечило – лицо Ангелины Максимовны было приветливо, а пустота и боль в глазах отступили, спрятавшись в самой глубине.

В белом платье и соломенной шляпке, она стояла возле увитого виноградом крыльца, рядом с ней игрался беленький мопсенок, месяцев четырех, не более.

Завидев Фрола Федосеевича, щенок недоверчиво захрюкал и спешно кинулся укрываться за юбкой хозяйки. Ангелина Максимовна не смогла сдержать улыбки, и была ее улыбка до того светлой, что Фрол Федосеевич тоже разулыбался.

Они поздоровались, радостно и открыто, и тут же замолчали, ибо не видели друг друга долго и не знали, с чего начать разговор.

Купец нарушил тишину первым, решив поднять самую простую тему для беседы:

— Экий мопсенок у вас, Ангелина Максимовна. Как же зовется он?

Купец аккуратно протянул руку, щенок с сомнением обнюхал ее, но все же, хоть и с некой опаской, позволил себя погладить.

— Заводчик продавал его мне как Байрона. – Ангелина Максимовна взяла мопсенка на руки и позволила купцу его рассмотреть. – Но недавно ко мне заезжали братья, они нашли, что лучше его Нессиком называть.

— Почему же Нессиком? – Купец посмотрел на морду щенка. Выражение у него было донельзя глупое, но совершенно счастливое.

— В честь графа Нессельроде. Братья мои в Петербурге служат и при дворе бывают. Они говорят, у нашего министра иностранных дел прямо такое же выражение на лице, когда он о политике заговаривает.

— Видать, невзлюбили ваши братья графа?

Глаза Ангелины Максимовны стали холоднее.

— А за что его любить? Сорок лет на посту, и к чему он нас привел? Где наши союзники европейские? Ни одного не осталось. За такое судить требуется, а он лишь ордена получает. – Ангелина Максимовна нахмурилась и вдруг спохватилась: – Простите, что говорю с вами о политике. Просто сейчас все разговоры только об этом и идут.

Девушка примирительно улыбнулась и посмотрела на купца:

— Я очень рада вас видеть, Фрол Федосеевич. Извините, что не предупредила о визите. Вам будет удобно со мной поговорить?

— К-конечно, Ангелина Максимовна, о чем вы? Милости просим в дом, чайку сейчас изопьем. С ромашечкой. Успокаивающего.

— Нет, лучше просто пройтись. Мне нужен воздух. – Девушка опустила мопсенка на землю и кивнула в сторону сада.

— Пойдемте, конечно, прогулка так прогулка. – Купец страдальчески посмотрел на пламенеющие вдалеке розы.

Они неторопливо двинулись вперед. Щенок потрусил следом. Шли в молчании, однако купец видел, как внимательно смотрит на него Ангелина Максимовна. Наконец она нарушила тишину: