Книга Убийство в летнюю ночь, страница 31 – Тимур Суворкин

Стараясь отвлечься, Фрол Федосеевич то читал молитвы, то смотрел в окно на пробегающую степь и поросшие зеленью холмы вдалеке. Жаркий крымский день постепенно клонился к вечеру. Солнце, теряя свою яростную силу, золотило верхушки потянувшихся вдоль дороги кипарисовых рощ. Воздух, густой от пыли и запаха полыни, плыл струями марева над раскаленной дорогой.

Уже ближе к закату купец наконец доехал до монастыря. Сперва показалась одинокая белая колокольня, тонким перстом упирающаяся в бездонную лазурь неба. Затем, за поворотом, открылась и вся обитель. Стены ее были сложены из дикого камня, постройки просты, а увенчанные деревянными крестами купола выкрашены в скромный серый цвет.

В монастыре его встретили без лишних вопросов. Заезжал он не в первый раз, жертвовал много и охотно, а потому его там хорошо знали. Усталых коней распрягли, повели к конюшне, а Фрол Федосеевич направился в храм.

Дав служке денег, он наказал принести три самых больших свечи. Первую он поставил к чудотворной иконе святого Варсонофия, вторую – к образу Божией Матери «Утоли моя печали», третью – «За упокой». Одними губами, дабы не услышал случайно служка, помолился Фрол Федосеевич за душу раба господа Арчибальда.

После этого купец направился к келарю и передал ему без малого двести двадцать семь рублей – всю наличность, что оставалась в доме после улаживания инцидента с проклятым крыжовником.

— На милостыню, на масло в лампады… – неловко забормотал купец, понимая, как нелепо выглядит его попытка искупить этим смертный грех.

Устыдившись, он опустил глаза и добавил:

— Я это, сейчас записку напишу. Вы по ней из амбаров моих тридцать, нет – шестьдесят пудов зерна получите, а из сада двадцать пудов яблок.

Не слушая благодарящего его келаря, купец быстро пошел к чудотворному источнику – смывать грехи. Там, стоя в маленькой расщелине у скалы, он долго-долго умывал лицо и тер руки.

* * *

На ужин его пригласили к настоятелю, отцу Науму. Трапеза была скромной – хлеб, рыба, овощи, квас. Отцу Науму было за шестьдесят, он носил длинную бороду и строгие очки, за которыми прятались удивительно молодые глаза. Настоятель встретил купца приветливо, но, как и всегда, без всякого подобострастия.

— Благодарю за щедрость, Фрол Федосеевич, – сказал он, отламывая кусок хлеба. – Не первый раз вы нам помогаете. Молиться сегодня за вас буду. Что же у вас произошло накануне? Какой грех случился, что вы обо всем забыли и к нам приехали?

Купец поперхнулся квасом. Глаза его забегали.

— Да что же вы говорите, батюшка? Какой еще грех? – выдохнул Фрол Федосеевич, уставившись в свою тарелку.

— Тяжкий, по всей видимости… – спокойно ответил Наум, внимательно глядя на купца. – Сами смотрите. Вы к нам не первый раз приезжаете. Когда сто рублей жертвуете, когда двести, порой и триста бывает. А сейчас двести двадцать семь. Получается, вы взяли все деньги, что под рукой были, и тут же к нам поехали. Да еще отмечу, были вы в чувствах расстроенных, иначе заранее бы приказчикам сказали бумагу подготовить на выдачу зерна нашей обители. Так что же у вас случилось? Если б заболел кто или иное несчастье было, вы б келарю все рассказали, чтоб братия наша молилась. Вот посему и подумал я, что не иначе где-то вас лукавый с пути сбил. Так в чем грех ваш?