Книга Скандальная любовь лорда, страница 5 – Вера Ширай

Минут через тридцать помощник режиссёра вернулся, теперь уже с заметно погрустневшим видом.

— К сожалению, режиссёр отбыл, — сообщил он и тут же принялся доставать бумаги. — Но вот расписание репетиций, роль, костюмы, даты премьер… и договоры.

— Ну что вы, — спокойно сказала Эви, забирая папку. — Господин Торп прочтёт, и мы вам документы вернём.

Помощник облегчённо выдохнул.

— Тогда позвольте показать вам гримёрку. Там лучший свет, просторный шкаф, бархатный диванчик… и много ваз. Вас точно завалят цветами.

Он провёл их за сцену и распахнул дверь.

Гримёрка была светлой и уютной. Помощник указал Эвелин её место, и только потом заметил вторую актрису.

— Сколько раз повторять? — зло сказала она. — Стучать. Ждать приглашения. Заходить.

— Простите мисс Бланш. Я думал в театре в это время уже никого нет.

Мужчина приподнял плечи, опустил голову и выставил ладони, защищаясь от крошечной по сравнению с ним блондинки.

Сесилия Бланш была ослепительно красива: белоснежная кожа, роскошные светлые волосы, пухлые губы, она была похожа на дорогую фарфоровую куклу. Одета она была ещё смелее, чем сама Эви: декольте не уступало глубиной, а обилие украшений делало образ вызывающе нарядным, почти кричащим.

Сесилия медленно осмотрела рыжеволосую актрису с ног до головы и, не сказав ни слова, вышла, громко хлопнув дверью.

В гримёрке повисла неловкая тишина.

Эви повернулась к Натану, задумчиво подняла брови и с лёгкой усмешкой заметила:

— Кажется, мы с ней не посплетничаем за ложечкой мороженого в Гайд-парке.

— Доброго утра, дражайшая леди Агата.

Эвелин буквально впорхнула в небольшую, залитую мягким утренним светом столовую дома в Паддингтоне.

Район Паддингтон не мог похвастаться титулами и громкими фамилиями.

Здесь не селились герцоги и лорды, но людям без положения в обществе сюда было тяжело пробиться. Здесь не устраивали богемные вечера актрисы и художники. Купцов тоже было немного: район словно застрял где-то посередине.

Леди Агата Торпенгейм подняла взгляд от чашки и окинула актрису холодным, оценивающим взглядом. Она всё ещё не отошла от прошлого безумия цвета фуксии. Но к её счастью, сегодня наряд Эвелин был почти скромным.

— И вы, прекрасно выглядите, мисс Эдит, — произнесла Эви, обращаясь к дочери леди Агаты, нарочно растягивая слова.

Леди Торпенгейм поджала губы.

Натан Торп, сидевший между ними, молчал и мысленно благодарил судьбу за то, что сумел уговорить почтенную родственницу приютить их хотя бы на время. Он прекрасно понимал: им нужно это для дела. А актрису в этом доме будут терпеть ровно до тех пор, пока она платит по счетам и не привлекает лишнего внимания.

— Леди Агата… — начала Эвелин мягко.

— Для дома обращение «леди Агата» приемлемо, — сухо отрезала та. — Но на людях — леди Торпенгейм, милая.

Эвелин послушно кивнула, и тут же продолжила:

— Леди Торпенгейм, я хотела уточнить, пойдёте ли вы сегодня на приём?

Пожилая дама выпрямилась ещё сильнее.

— У вас какой-то приём в театре? — спросила она сдержанно. — Полагаю, нам по статусу следует пропустить подобное мероприятие.

Женщина уже вторую неделю пребывала в состоянии, которое можно было бы назвать тихим семейным трауром. Всё началось с письма от внучатого племянника, родственника столь дальнего, что сама леди Торпенгейм иногда сомневалась в степени родства. Американец. Работяга. И, как оказалось, ещё и театральный агент.