Книга Скандальная любовь лорда, страница 36 – Вера Ширай

«Очарован».

Без подписи.

Руки девушки вспотели, дышать стало тяжело, а в глазах поплыли буквы.

Она резко повернулась к своему столу, выдвинула ящик и достала прежние карточки. Те, что бережно хранила. На плотном картоне аккуратным, ровным почерком по центру были выведены слова:

«Сесилии Бланш от А.Б.»

Герцог никогда не скрывал, что у него нет времени, и подарками для неё занимается его помощник. Карточки были подписаны сухо и однообразно. Сесилия всегда знала, что их оформляет секретарь, но никогда не спрашивала, почему герцог не подпишет сам. Боялась показаться ревнивой, нервной. А таких женщин не любят.

Она всматривалась в почерк.

Сколько раз она стояла за спиной у герцога, когда он писал? Сколько раз он брал с собой в постель документы? Она видела, как он пишет и читает свои заметки, десятки раз. Но тогда почерк был последним, на что она обращала своё внимание.

Неужели Блейкстоун подписал карточку для Эвелин лично?

Сесилия сжимала карточку в одной руке, а другой содрала кожу у ногтя, так сильно, что выступила крошечная капля крови.

— Нет, — прошептала она, убеждая саму себя. — Этого просто не может быть.

Сесилия вернула карточку на место. Девушку разъедали сомнения, но она упрямо убеждала себя: если герцог не удостоил её собственной подписи, то ради Эвелин и вовсе не стал бы писать ни слова.

* * *

Эвелин вернулась домой поздно вечером. Она и сама не понимала, почему так сильно вкладывается в эту роль. Но просто не могла остановиться: какая-то часть её характера не позволяла расслабиться.

И вот, чувствуя, как гудят ноги и раскалывается голова, Эви рухнула на маленький диванчик, стоявший на втором этаже в милой небольшой гостиной рядом с её комнатой.

С первого этажа доносился шум.

— Госпожа, боюсь, вам всё же придётся спуститься.

Эви открыла глаза. Рядом с ней стояла служанка, которой она поручила продать цветы.

— Что случилось?

— Там к вам гостья. Но её приняла леди Торпенгейм. Она не очень довольна таким поздним визитом.

Эвелин поднялась и уже собиралась направиться вниз.

— Вот деньги, госпожа. У меня немного осталось после покупки сладостей.

— Остальное было тебе.

— Но, госпожа, я уже взяла свою часть, — девушка опустила глаза в пол.

— Это твоё. — сказала Эвелин, но подумав, добавила. — Сообщай мне о таких случаях как этот, а ещё лучше о любых визитах, пожалуйста.

Служанка радостно закивала, а Эви стремительно побежала вниз.

— Милая, если из-за вашей репутации от вас отказался отец, то вам следует направиться к нему и молить на коленях о прощении, а никак не искать помощи у какой-то актрисы! — по гостиной разносился назидательный тон благочестивой леди.

София Эвердейл с маленьким чемоданчиком стояла посреди комнаты. Леди Агата удобно устроилась на диване и даже не подумала, а может, и вовсе забыла предложить гостье присесть.

— Прошу прощения, не у какой-то, а у актрисы Королевского театра на Друри-лейн, — смеясь вставила Эвелин.

София тут же бросилась обнимать подругу.

— Леди София устала. Проводите её, пожалуйста, наверх, в гостевую спальню, — Эви обратилась к служанке. — А утром мы все вместе обсудим ситуацию.

Леди Агата покрылась пятнами. На её высоком лбу нервно пульсировала вена. Женщина сжала руки в кулаки и уже готова была высказаться, но актриса кивнула ей, и, казалось, леди Торпенгейм впервые смогла правильно прочитать этот безмолвный знак.