Книга Я призналась в любви!, страница 24 – Чо Гюми

— Хани, я… – тихо начал Чабин.

Что он собирается сказать? Уж не про Мин Сорин ли? Хани так и замерла с кистью. Сердце отчаянно колотилось.

— Почему я так бездарно рисую?

Уж такой фразы она никак не ожидала услышать от Чабина.

«Вот дурак!» – чуть было не вырвалось у неё.

Судя по всему, портрет Хани у Чабина получается чудовищно плохим. Ох, ну разве так можно делать-то?

— Ну неужели раз в жизни нельзя постараться?! – набросилась на него Хани.

Чабин обиделся.

— Я правда выложился по максимуму. Ну что делать, если не получается? И вообще, я тебя сразу предупредил. Я искал понимания, а не упрёков! – А потом как бы между прочим добавил: – Я, кстати, отказал Сорин.

Он сказал это таким будничным тоном, что Хани растерялась.

— Вот как!

— Она мне не особо интересна, и я подумал, что соглашаться только из-за того, что она предложила встречаться, не стоит.

Хани хотелось пуститься в пляс от счастья. Уголки губ то и дело предательски поднимались вверх, и Хани изо всех сил сдерживала улыбку. Чабин протянул ей портрет.

— Знаю, что плохо получилось, но я правда старался.

Посмотрев на рисунок, Хани расхохоталась. Она даже обрадовалась, что для этого появился повод. С альбомного листа на неё смотрела кривая-косая фигурка, которую мог нарисовать разве что детсадовец.

А потом Хани вдруг перестала смеяться. В волосах этой фигурки была заколка – зелёная бабочка.

— Что?

— Помнишь? – неловко улыбнулся Чабин.

Хани кивнула. Чабин подарил эту бабочку Хани в первом или втором классе. Ему тогда стали давать карманные деньги, и он купил себе карточку с персонажами комикса, а Хани – заколку. Хани носила её каждый день, а потом где-то потеряла. А он, значит, не забыл, да ещё и нарисовал…

— Ты её потеряла… А я, когда думаю о тебе, сразу вспоминаю эту заколку.

— Да, я её так долго носила…

— Поэтому нарисовал. Хоть тут не потеряешь.

— Спасибо, Чабин.

Её охватило странное чувство. Как будто внутри что-то начало сладко потягиваться. Хани этого не замечала, но это нечто с некоторых пор обмякло и расползлось по дну её души. И вот сейчас оно словно восстановило силы. Это было так удивительно!

Хани старательно продолжила рисовать. Законченный портрет она протянула Чабину, и тот ему явно понравился. Хани была рада возможности подарить что-то другу на память. А ещё лучше было то, что он все эти годы был верным товарищем и что сейчас он дал ей возможность ощутить сладковато-горький привкус первой любви.

С начала каникул прошло четыре дня. В школу можно было не ходить, но «Бэд гёрлз» всё равно встречались каждый день. Только вот Чабина нигде не было видно. Хани теперь даже не могла с ним пересечься по дороге.

Но однажды утром она услышала невероятные новости.

— Да ты что!

В гостиной мама разговаривала с кем-то по телефону. Отставив завтрак, Хани прислушалась.

— Переводят за границу? Вот здорово! Это замечательный опыт… Но всё это так неожиданно! Только вчера узнали? Я в шоке!

Положив трубку, мама обратилась к Хани:

— Такая жалость. Чабин уезжает в Сингапур на год.

— Правда?

— Да, вчера пришло назначение. Сейчас ищут для него там школу.

Хани не могла себе представить жизни без Чабина рядом, поэтому некоторое время сидела, не в силах думать ни о чём другом.

«Чабина не будет рядом. Целый год».