Книга Я призналась в любви!, страница 16 – Чо Гюми

Но Хани, погружённая в свои мысли, не услышала вопроса.

— Хани, ты здесь? – помахала рукой перед её лицом Юри.

— Ой, прости. Я задумалась.

— О чём?

Хани всё прокручивала в голове слова Чабина. Она была в шоке, что не помнила ничего про его шрам на лбу.

— У Чабина шрам на лбу, и я его спросила, откуда он. Он сказал, что мы были вместе, когда он его получил, и возмущался, как я могла забыть…

Девочки удивлённо уставились на Хани.

Совон тут же завелась:

— Вы были вместе, а ты ничего не помнишь? Печалька. Что же это за друг, который забыл такое? А может, тебя настолько травмировало это событие, что ты потеряла память? Иначе как ещё это можно объяснить!

— Да нет же. Я прекрасно помню тот день, – она нахмурила лоб, а потом продолжила. – Это были зимние каникулы в третьем классе, мы поехали кататься на лыжах. Помню, как там было красиво и как мы ели курицу и ттокпокки^[2]. Мы фоткались с Чабином, с нашими мамами. И ещё…

Хани вдруг осеклась и сглотнула. Как осколки битого зеркала, воспоминания того дня были обрывочными. На курорт приехала скорая и погрузила бледного Чабина с рассечённым лбом, из которого сочилась кровь. Она вспомнила еле сдерживающую слёзы маму Чабина, рядом с ней свою растерянную маму и рыдающую себя. Много отдельных деталей, но что конкретно произошло, она не помнила. Тот момент, про который говорил Чабин, когда они столкнулись…

Хани спустила гольф, указав подругам на пятно на правой ноге.

— Видите шрам?

На лодыжке, чуть выше косточки, едва виднелся рубец. Совон и Юри испуганно вскрикнули:

— Ого! Ты тоже пострадала?

— Ага. Хорошо, что Чабин в последний момент увернулся, и меня почти не задело. Я помню, что было столкновение, но как именно это произошло – не помню. Так странно, правда? Минут пять словно стёрлись…

Хани замолчала. Ей вдруг кое-что пришло в голову.

«Пятиминутное воспоминание?»

Сев за свою парту, она достала из рюкзака коробочку с таймером. В день исчезнувшего признания она вернулась домой, и таймер как ни в чём не бывало лежал на её столе. Сердце всё так же было расколото. Хани снова развернула инструкцию.

«Но знай: для того чтобы перенестись в момент за пять минут до признания, тебе придётся потерять пять минут особых воспоминаний. Помни об этом!»

Перечитав эти строки, Хани почувствовала, как по её спине пробежал холодок.

«Так и есть: исчезли ровно пять минут воспоминаний!»

В тот раз она особо не вчитывалась в эту инструкцию. Ей просто хотелось поскорее стереть неудачное признание, поэтому она не придала значения предупреждению. Что такого может произойти, если забыть пять минут своей жизни? И ведь так и случилось!

Хани слишком легко отнеслась к этому предупреждению. И главная беда заключалась в том, что только она забыла про эти самые важные пять минут их общей с Чабином жизни.

— Да как же ты могла это забыть? Я же тебя…

Весь урок рисования Чабин не мог скрыть своего разочарования.

— Меня?..

— Ну да. Если бы я тогда не увернулся, мы бы столкнулись и неизвестно, чем бы это кончилось!

По словам Чабина, стартовав с вершины горы, Хани почти сразу упала, а летящий следом Чабин чуть было не врезался прямо в неё. Но прямо перед столкновением он слегка отклонился и упал, разбив лоб. Его лыжа проехала по лодыжке Хани, оставив след на косточке. У Хани рана была небольшая, а вот Чабину пришлось наложить пять-шесть швов. В самом конце рассказа Чабин добавил: