Книга Хозяин серебряного леса, страница 41 – Ната Лакомка

Вспомнив про Бергит, я рискнула спросить:

— Вы превратили пятерых людей в серебряные статуи. Это могут приравнять к убийствам. Тогда судья-бейлив начнёт расследование…

— Не беспокойся об этом, — сказал колдун, подставляя лицо солнечному свету. — Как начнёт, так и прекратит. Мне жаль, что так получилось, но эти люди сами виноваты. И они не были к тебе добры. А ты всё равно за них переживаешь?

Я чуть было не сказала, что мне на них плевать, и переживаю я за него, но спросила о другом:

— Толстый Торстен ударил вас ножом, господин. И я порезала вашу руку…

— Это ерунда, — он тут же показал мне предплечье, на котором не было ни царапинки. — Я неуязвим для оружия. Ткнёшь меня ножом ещё раз — даже не замечу.

— Вы сильный маг… — произнесла я растерянно.

— А ты вдруг перестала заикаться, — сказал он.

И правда. Как я не заметила? Я резко остановилась, и колдун остановился тоже.

— Ты притворялась с заиканием или оно само прошло? — спросил он.

— С-с-само, — выпалила я и чуть не застонала от отчаяния.

Стоило колдуну об этом напомнить, как я опять начала заикаться.

— Не переживай, — он нашёл и легко сжал мою ладонь. — Не всё сразу. Будем идти этот путь так, как получится, Сильвия. Не станем торопиться.

— К-к-к-а-а… — начала я, пытаясь произнести «какой путь?», но не справилась и с первым словом и бросила это дело.

Мы ещё долго бродили вокруг дома. Я смотрела на серебряные деревья и цветы, а колдун расспрашивал меня о жизни в трактире. С трудом выговаривая слова, я, как могла, рассказала ему о Торстене, о Бергит, и о «дочках», и о пьяных постояльцах, и о том, что всё можно, если есть деньги.

Он слушал внимательно. Что-то уточнял, что-то спрашивал. Это было впервые, когда кто-то слушал меня. Слушал так, словно ему было интересно. А может, и было? Если я умею противостоять серебряной магии, то колдун вполне может мною заинтересоваться. И он сказал, что я красивая. Смешной. Он меня не видел. Как можно полагаться на пальцы в том, что касается красоты?

Меня удивляло, что он шёл очень уверенно. Мог бы обойтись и без моей помощи. И ведь там, возле водопада, он был один. А это довольно далеко от дома.

Когда я, едва преодолев косноязычность, спросила его об этом, колдун усмехнулся.

— Я давно живу здесь. Запомнил каждый поворот, каждое дерево. Это удобно — жить в лесу, когда слепой. Можно находить дорогу по деревьям. Деревья ведь никуда не уходят, они всегда на месте, — он помолчал и добавил: — Они не люди.

— Н-не п-понимаю…

— Это всё неважно, — перебил он меня. — Сейчас главное — ты. Не забывай, я должен узнать твоё прошлое.

— Д-да… — выдохнула я.

— И ты должна помогать мне в этом, — продолжал колдун. — Чтобы память к тебе вернулась, надо научиться читать. Будешь читать книги, увидишь что-то знакомое — вот так и вспомнишь, кто ты и кем была прежде.

Раз такое говорил колдун, так и должно было быть, но… но что-то я всё равно не уяснила, как умение читать поможет вернуться памяти.

Пару раз я забегала в дом, чтобы проверить похлёбку в горшочке и помесить тесто, которое начало бродить и подниматься. Потом я возвращалась к колдуну, который ждал меня во дворе. Когда колдун слышал мои шаги, на его губах появлялась легкая, почти неуловимая улыбка. И мне становилось хорошо на душе от этой улыбки. Всем становится хорошо, когда их кто-то ждёт.