Книга Хозяин серебряного леса, страница 39 – Ната Лакомка

— К-кто в-вы? — спросила я, успев подумать, что колдун не обязан отчитываться передо мной кто он и откуда.

— Похоже, что неудачник, — засмеялся он.

Шутку я не приняла и смеяться в ответ не стала.

— В-вы — м-маг? В-вы с-сможете… — тут мне пришлось собраться с силами, чтобы договорить: — с-с-с… у-узнать о-обо м-мне?

— Это смогу, — сказал он спокойно и уверенно. — Дай время, и мы всё о тебе узнаем. Кто ты, откуда, как твой настоящее имя. А пока я не хочу, чтобы ты работала. Ты не обязана…

— С-свинарник, — перебила я его почти сердито. — К-как ж-жить? В т-трактире з-за та-такое п-пороли.

— И тебя пороли? — лицо его вдруг потемнело.

— С-сначала, — ответила я почти безразлично, потому что порка — это меньшее из зол, что могло случиться с тем, на ком рабский браслет.

Он опять сжал кулаки и что-то процедил сквозь зубы, но что — я не поняла.

Тем более что лук уже подрумянился, и я отправила его в котелок. Плеснула туда же воды, уложила нарезанные помельче куски солонины и высыпала промытую крупу.

Немного соли, закрыть крышкой, передвинуть туда, где огонь не такой сильный — и к обеду будет вкуснейшая похлёбка, а не то варево, которым Килби кормил нас вчера.

— Сильвия, — позвал вдруг колдун, — подойди ко мне, будь добра.

Ну вот, началось. Я сглотнула, глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и подошла к нему. Можно было кашлянуть, что я рядом, но вместо этого я дотронулась рукой до его руки.

Когда он сидел, наши лица были на одном уровне, друг против друга. Но когда он встал, перед моими глазами оказалась его рубашка — потрепанная, местами разорванная, открывавшая широкую мощную грудь.

— Можно я прикоснусь к тебе? — спросил колдун негромко.

— Угу, — ответила я и закрыла глаза, словно бросаясь в реку с крутого обрыва.

Тяжёлая мужская ладонь легла мне на макушку, будто меня придавило серебряной плитой. Я чуть вздрогнула, но не шевельнулась, и глаза не открыла, ожидая, что будет дальше.

Дальше рука легко скользнула по моим волосам — не зарываясь в пряди, только провела от верха до низа.

Потом колдун положил руку мне на плечо, и я снова ощутила его силу. Такой вполне может свернуть шею одним небрежным движением. А он, как раз коснулся моей шеи.

Провёл чуть выше, дотронулся кончиками пальцев до моего подбородка, прочертил овал лица, потом погладил мой лоб, брови, указательным пальцем скользнул от переносицы к кончику носа. Поколебался и обвёл мой рот. Легко обвёл, как муравьишка пробежал. У меня зачесались губы, и когда колдун убрал руку, я не утерпела и потёрлась губами о свою ладонь, приоткрывая один глаз.

Тёмные глаза колдуна смотрели поверх моей головы, на губах застыла полуулыбка.

Губы были яркие, пунцово-алые. Я загляделась на них, потому что они были красивые. Молодые, с чётким контуром, с глубокими уголками — будто Господ Бог, вырезая их, чуть заглубил стамеску, чтобы придать задора и веселья. Такие губы должны улыбаться. И с таким ртом надо хохотать от души. А не смеяться невесёлым смехом, как смеётся колдун. То есть — господин Элейв.

— Какого цвета у тебя волосы? — спросил он вдруг.

— Рыжая, — ответила я, продолжая рассматривать его губы.

Мюсла говорила, что самое противное, что ждать от мужика — это когда он лезет целоваться. Присасывается ртом ко рту, как пиявка. Но вот я глядела на мужчину, стоявшего передо мной, и не испытывала отвращения, как от пиявок. Наоборот… Мне тоже захотелось погладить его губы. Интересно, они твёрдые или мягкие? И ещё интересно…