Книга Хозяин серебряного леса, страница 4 – Ната Лакомка

Посетителей сегодня было немного, поэтому после оголтелой утренней беготни, после обеда стало спокойнее, а к вечеру так и совсем тихо. На постой заехали всего трое, они сидели за столиком возле окна, откуда было видно улицу, и тихо переговаривались. Пили они мало, выглядели прилично, так что драки не предвиделось, и это было почти праздником.

Я пристроилась у очага лущить горох, и слушала бродячего музыканта, которому хозяин позволил переночевать, если развлечёт песнями гостей.

Сейчас музыкант не пел, а рассказывал, в такт словам прищипывая струны арфы. Это была известная в наших краях красивая и печальная легенда о принце Рейве Отважном, который вышел на бой против злого дракона, который сжигал деревни и убивал жителей нашей страны. Принц победил дракона, но и сам погиб в неравном бою. Прекрасная принцесса осталась вдовой и оплакивает своего мужа уже много лет. Она поклялась, что не выйдет из башни, пока небеса не воскресят её мужа, и он не придёт к ней.

— И однажды это случится, — закончил рассказ музыкант, — потому что на каждого дракона найдётся герой, на каждую принцессу найдётся прекрасный принц, на каждую болезнь найдётся лекарство, на этом стоит наш мир.

— Спой что-нибудь повеселее, песняр! — послышалось от столика возле окна. — Мы эту историю сто раз слышали! И про принца Рейва, и про прекрасную принцессу Трунгву…

Звякнула монета, и музыкант мгновенно повеселел и заиграл что-то задорное.

— Эй, хозяин! — позвали постояльцы. — Со стола убери.

— Выдра! — тут же окликнул меня Толстый Торстен, я бросила горох, схватила тряпку и поспешила протереть столешницу перед гостями.

Гостей было трое, все не местные, потому что одеты были иначе. В наших краях мужчины носили некрашеные льняные рубашки до колен и шерстяные штаны, а эти были в синих и чёрных шёлковых рубашках и в штанах из кожи тонкой выделки, а вместо грубых башмаков носили мягкие сапоги с завязками вокруг голени.

Я вытерла стол, стараясь не поднимать глаз — потому что гости не любят, когда на них глазеют.

— Как тебя зовут, девушка? — спросил вдруг один из гостей. — Я что-то не расслышал.

Спросил, вроде бы, ласково, но я сразу насторожилась.

— В-выдра, — пробормотала я, не поднимая головы.

Смахнула последние крошки и хотела уйти, но гость придержал меня, взяв за запястье.

— Ты не отсюда, девушка? Ты не похожа на местных, — спросил он, и пальцы его скользнули по моему запястью, а затем пощекотали ладонь.

— Отсюда, — коротко сказала я, резко отдёрнула руку и поспешила убраться к корзине с горохом.

Но если я надеялась, что меня оставят в покое, то зря надеялась. Гости проследили за мной взглядами, и тот, который спрашивал моё имя, подозвал Толстого Торстена. Хозяин подбежал настолько быстро, насколько позволял жирный живот, и услужливо поклонился.

— Почему ты зовёшь такую красивую девушку Выдрой? — спросил гость, а я втянула голову в плечи, мечтая стать такой же маленькой, как горошинка, и закатиться в какую-нибудь щель, чтобы не нашли.

— Так она Выдра и есть, — засмеялся хозяин. — Зверюга, а не человек. Что вы в ней красивого увидели, господин? Три кости и рыжие лохмы, только и всего. Да ещё нормально не говорит, ото всех шарахается, и ничего не помнит.

— Ничего не помнит? — удивился гость.