Онлайн книга «Хозяин серебряного леса»
|
«Всё, к чему я прикасаюсь, против моей воли превращается в серебро», — а это он говорил мне. Ну и дура же я. Если ночью он дотронется до одеяла или одежды — они тоже превратятся в серебро. И скуют его, как панцирь. Наручники — это не для разврата, это меры предосторожности… Ключ от дома был у меня, надо хватать книгу и бежать, но я продолжала стоять возле постели, разглядывая спящего. Сначала я подумала, что ему пятьдесят лет… Наверное, от страха толком не разглядела. Конечно, ему не пятьдесят. И не сорок. Он сказал, что тридцать три. Но теперь я бы и тридцати не дала, несмотря на бороду. Не больше тридцати лет. Уже нет юношеской тонкости и хрупкости, но ещё нет зрелой кряжистости. Мужчина в самом расцвете сил. И красивый… Я с удивлением прислушалась к своим мыслям и чувствам. Впервые мужчина не пугал меня. И не потому что был привязан. В трактире Толстого Торстена я насмотрелась такого, что знала — хуже мужчины зверя нет. А этот… Он какой-то не такой, как все те… Когда я смотрела на него, мне было… хорошо и грустно. Может, колдуны все не такие? Всё понятно — он красивый и слепой. Поэтому мне его жалко. Всегда жалко, когда молодые и красивые увечны. Это несправедливо. За шесть лет жизни в трактире я поняла ещё одну вещь — в этом мире много несправедливости. Например, почему когда я разбивала чашку, её записывали в мой долг, как три серебряных монеты, хотя кружка была старая и треснутая, и стоила, самое большое — два медяка? Или почему когда «дочки» всю ночь напролёт ублажали заезжих, то две трети заработка забирал Толстый Торстейн, хотя снять комнату в трактире можно было за серебряную монету, а девчонки брали за ночь три монеты. Почему им приходилось отдавать две? И вот теперь я остро почувствовала несправедливость в отношении колдуна. Элейв. Он сказал, что его зовут Элейв. Красивое и грустное имя. Оно означает «оставленный счастьем». Зачем так называть детей? Как будто предрекаешь им несчастливую судьбу. А он назвал меня Сильвией. Это тоже красивое имя. И ещё благородное. Оно означает «серебро». Зачем было называть меня благородным именем? Но, сказать по правде, оно нравилось мне больше, чем Выдра. Имя Сильвия падало на слух, как капелька дождя. В нём были прохлада, нежность, шелест листвы. А Выдра — она и есть выдра. Водяная крыса. Что с неё возьмёшь. Тут он снова пошевелился — передвинулся на другую сторону, дёрнул во сне рукой, но кожаный наручник удержал. Я затаила дыхание, а потом услышала сдавленный стон — сквозь зубы, как от затаённой боли. Может, он болен? Ну да, болен — он же слепой… Но какое мне дело до его болезней? Надо уходить… В это время колдун вздрогнул всем телом и… открыл глаза, посмотрев прямо на меня. Я едва не шарахнулась, но вовремя вспомнила, что он меня не видит. Зато может услышать. Поэтому я задержала дыхание и замерла, боясь пошевелиться. Давно могла бежать по лесу, с серебром под мышкой. Зачем я подошла к кровати? Зачем? Теперь надо ждать, пока он снова уснёт… Но колдун, похоже, спать не собирался. Он беспокойно зашевелился, взгляд его бесцельно блуждал, а сам он пытался сесть. Когда ему это удалось, он потянулся и ухватил зубами какой-то ремешок, свисавший из-под балдахина. Потянул и… наручники отпустили его, развязавшись каким-то хитрым образом. |