Книга Бедовая ведьмица, или приключения на мой хвост, страница 69 – Светлана Калинникова

— Ты не в то озеро невод закинула, красавица. Этот парень давно мне сосватан, вот как родился, так сразу - для меня. А не веришь – погляди.

Я дотронулась до щеки Дольского – на ней вспыхнул образ папоротника с бутоном. Он сощурился. «Больно, милый, знаю, больно. Но как еще ее отвадить? Ведь защекочет, зараза, и головушку твою закружит», - мысленно утешала я его.

— Да уж прям! – передразнила меня русалка, - Ты, ведьма, наговоришь сейчас с три короба, а парню, может, попробовать русалочьей любви надо. Она жаркая бывает…

Бессовестная девица «включила» чары и потянулась губами к Дольскому.

Вот хотела я по-хорошему. Не судьба. Собрала я в руки лесной ветерок, да и послала ее… в озеро. Русалку сдуло, а Дольского я удержала рукой. А потом как хлопнула его по щеке, что он чуть не свалился.

— Это я тебя от чар русальских избавила, милый! - улыбнулась я, - Ну и для профилактики неплохо помнить – кто для тебя главная женщина.

В лесу уже были разожжены костры, и началось настоящее купальское веселье. Мы посмотрели на прыгающих через костер ведьм и колдунов, послушали песни от вредных русалок, а потом, дожидаясь полночи, сидели спина к спине и слушали праздничный шум, который не сравним ни с одним городским торжеством.

Я посмотрела на небо. Звезды мигали ночным зрителям с высоты и начали кувыркаться, вступая в игру с любующимися на них магами и чародейками. Пора, скоро полночь.

Я взяла Дольского за руку и повела его дальше от костров и озера. Пришлось объяснить ему, что мы идем за цветком папоротника. Пока с него хватит этой информации, потом расскажу – зачем.

Среди уханья сов, пения лесных птиц и тихого шепота деревьев, в нескольких шагах от нас из резного длинного листа, прямо в глаза смотрел алый бутон. Он дрожал и раскачивался, отдавая этой ночи чудо - свой волшебный цветок. Вдруг он вытянулся и раскрыл бутон, озарив своими мерцающими семью лепестками лесную поляну.

— Иди ко мне, - протянула к нему руку.

«Помоги мне, - думала я, - помоги освободиться от пут прошлого и узнать тайных и явных врагов. Пусть твой свет станет помощником в моих делах».

Осторожно, приговаривая «гори, да не обожги», я поместила драгоценный цветок в чистый белый платок. Мы замерли от этой красоты с Дольским. Горящий, как пламя, нежный как шелк, цветок папоротника, освещал наши лица. В эту минуту мы были счастливы просто так. Слова были лишними, мы жили и чувствовали сейчас в унисон. Нас согревали тепло земли и неба, музыка звучала в наших сердцах, нам не было темно, мы сами был как свет.

Дольский притянул меня к себе и поцеловал. Купальская ночь, цветок и мы. Больше никого.

Домой я вернулась на рассвете. Дольский, конечно, уговаривал меня залететь к нему, но я доставила его до дому и улетела в гостиницу.

Мы оба устали, а вместе с ним отдыхать не хочется. Посидим вместе, поговорим, выпьем, а там и до греха недалеко. Флирт, ухаживание – с удовольствием, к остальному пока не готова. Наше приключения в Купальскую тоже не повод для того, чтобы остаться у него с ночевкой.

Когда я приземлилась на летной площадке, то обнаружила, что Егор сидит прямо на дощатом полу, привалившись к кирпичной стенке. Смотрелся он усталым, сонным, но не вредным как обычно. Он устало вздохнул и посмотрел на меня не обычным колючим взглядом, а по-домашнему спокойно и с пониманием. В нем появилась какая-то сопричастность, напугавшая меня. Так смотрят, когда сообщают о беде.