Книга Бедовая ведьмица, или приключения на мой хвост, страница 68 – Светлана Калинникова

Леший обнял меня, пустив слезу, вспомнил, как встретил меня еще девочкой среди учениц школы молодых ведьм.

Он выдал мне пропуск на Купальскую ночь – берестяной кусочек с нацарапанным красным карандашом цветком папоротника.

— На двух лиц, - подмигнул он мне.

Позади нас прибывали ведьмы, колдуны и их спутники. Кто-то, как мы с Дольским, был в светлых джинсах или брюках, а кто-то подготовился продуманно и традиционно - белые длинные платья на женщинах с цветастой вышивкой и стилизованные под народный стиль рубашки и штаны на мужчинах дополнялись векам из трав и цветов.

Вся лесная нечисть собралась на праздник – полупрозрачные лесавки пели песни, сторонясь без меры кокетливых русалок, снующие туда-сюда моховики, ростом не выше моей щиколотки, собирали мелкие цветки для украшения венков. Полевики и пущевики пришли из полей и дальних чащоб и, оставив хмурость и уныние, выдавали довольно фривольные, но очень смешные частушки.

Кто-то подольстился к лешему:

— Леший в гусельки играет,

Ну а я пою-пою,

Всяка нечисть в чаще знает,

Как частушечки люблю!

— Ни фига себе! – сказал впечатленный Дольский, - Как тут все официально в лесу! Но только одеты все как-то…просто.

— Это встреча без галстуков, дорогой жених!

— Просто я всегда думал, что и до таких празднеств дошли отголоски современности. Я на сто процентов был уверен, что на Ивана-Купала сейчас уже не надевают длинные вышитые платья и рубахи. А тут… да еще кругом костры.

— Только не думай, что это костюмированное мероприятие. Это тебе не новомодное понятие «дресс-код». Здесь все по-настоящему – праздник, ритуалы и традиции.

Мы пошли к озеру, и тут малявки-русалки, увидев моего Дольского, с синяками на лице, такого брутального и обаятельного, запищали от восторга. Некоторые из них сидели на ветках деревьев, распустив роскошные волосы на обнаженную грудь, и в прямом смысле слова крутили своими длинными рыбьими хвостами. Другие - в обычном девичьих платьях по колено – плясали в хороводе.

Две русалки, очевидно, не отличающиеся тяжелым поведением, подскочив к моему кавалеру, и подхватив под руки, потащили в хоровод.

— Брысь отсюда, пока в уху не отправила! – гаркнула я.

— Стерва! – в один голос пропищали они, но Дольского, отпустили.

— Кажется, ты был не прочь пойти с ними в пляс.

— Да я их в первый раз вижу! – возмутился Дольский, - Я даже слова им сказать не успел, когда они налетели.

— Какой молоденький! – мстительно заметила русалка, намекая, что я-то постарше буду.

— В уху! – прошипела я и бросила в нее парочку огненных искр. Молоденький – ему тридцатник, между прочим!

Но вдруг одна из них – в платье, открывающем лечи и ложбинку на груди – схватила почти Донского за руку и с визгом потащила к озеру. Растерявшийся на мгновение Дольский, пытался вырвать руку и объяснить, что на торжестве он не одинок.

— Девушка тут! Невеста, - старался он выйти из некрасивой ситуации приличным человеком.

Нахалка-русалка смеялась и упорно тащила его к воде. Дольский криво улыбался, дергал рукой и, наконец, поймав устойчивое положение, сказал ей, что с места не сдвинется.

Ну что ж, опыт ставить на место зарвавшихся девиц у меня имеется. В Старограде легенды ходят, судимость мне "шьют".

Я подошла к русалке и ласково ей сказала: