Книга Белая ворона, страница 84 – Мария Дубинина

Он поднялся, намекая, что разговор окончен, но я собиралась попросить еще об одном одолжении.

— Я хочу тренироваться с вами, – сказала я и поймала удивленный взгляд. – Учиться у вас.

— Знаешь, Рэй, – он хитро улыбнулся, – вообще-то я ставлю тебя в пример своим.

— Так ты согласен или нет?

— Не могу отказать даме, – раскланялся он. – К тому же что-то мне подсказывает, что ты стараешься не только ради самозащиты, но и ради спасения знакомого нам обоим человека. Если он еще жив.

Упоминание Мартина неприятно резануло.

— Не приплетай Марти. Он не так важен на фоне происходящего, – солгала я ему, повторив мысль Охотника, вот только непохоже, что Бон поверил. Покачав головой, он пропустил меня вперед и велел Кире заняться моим обустройством.

В убежище было полно места, как я уже успела понять. Пустые комнаты не поддерживались в порядке, но в них имелось все необходимое, что могло понадобиться в случае расширения общества или прихода гостей вроде меня. Односпальная кровать у стены, тумбочка с лампой на длинной изогнутой ножке, платяной узкий шкаф, в противоположном углу примостился старинный письменный стол с тумбой со множеством выдвижных ящиков, почти музейный стул с мягким сиденьем и металлическая вешалка-стойка. И разумеется, ни одного окна, их заменяли картины с морскими пейзажами. Что ж, мне приходилось ночевать и в менее пристойных местах.

Сумку разбирать не стала, просто запихнула в шкаф, положила ноутбук на стол и застыла, держа в руках зловещую книгу. Именно такой я ее видела – страшной, будто ядовитая гадина, способная ужалить. Или уж сразу откусить кисть. Даже думать не хотелось, что меня буквально подталкивали прочитать ее, если уж любезно явились распечатать ее в мое отсутствие. А я просто боялась правды. Боялась узнать нечто такое, что опять все изменит, вывернет мою жизнь наизнанку.

Но Бон прав, я должна постараться справиться не только ради себя – на этот раз у меня был кое-кто, за кого я несла ответственность. Тот, ради кого стоило выжить.

Заперев дверь (глупая предосторожность), я легла на кровать, подсунув под спину пухлую подушку, и устроила книгу на коленях. Раскрыла обложку.

Укуса не последовало, и ядовитая пыль не поднялась со страниц, чтобы отравить меня. Просто старый дневник, исписанный от руки мелким изящным почерком, к счастью, по-английски, хотя местами – бросилось в глаза – шли целые отрывки на французском и румынском. И с тем, и с тем я была хорошо знакома.

«Любые знания пригодятся, куколка, – говорил Ашер, гладя меня по волосам. Было холодно, но камин не радовал теплом, и стены комнаты в замке Ярна едва не покрывались инеем. – Однажды ты будешь стоять по правую руку от меня во главе всего этого глупого смертного мира. Смотри, слушай, запоминай. Я не терплю невежества почти так же, как и уродства».

Тогда я была слишком запугана, слишком сбита с толку, чтобы понимать, о чем он говорил, а ведь могла еще сотню лет назад догадаться, что Ашер не просто безумец, растрачивающий вечную жизнь на жуткие и мерзкие вещи. О, он решил пойти дальше и стать безумцем, завоевавшим мир. Я провела ладонью по глазам, когда строчки начали плыть, а ведь я только приступила.

Ашер явно не был поклонником подробных записей о распорядке дня, своих мыслях, планах и развлечениях. Почти сразу я поняла, что читаю заметки ученого, состоящие из непонятных формул, латинских терминов и символов, которые мне прежде никогда не встречались. Что-то напоминало кулинарные рецепты, но уж точно ими не было, что-то походило на молитвы или, скорее даже, заклинания. Я потеряла счет времени, пока едва не вскрикнула, увидев женский портрет, выполненный парой метких чернильных штрихов. И узнала себя.