Книга Белая ворона, страница 42 – Мария Дубинина

— Потанцуете со мной, миссис Альбеску?

Я не помнила его имени, если вообще знала, но приняла приглашение, и мои каблучки звонко застучали по свежему паркету музыкального кабинета. Руки рыжеволосого человека были горячими, как печка, широкие ладони лежали на моей талии, сжимая тонкую ткань платья. Я ощущала запах пота, джина и крови, бегущей под разрумянившейся кожей, видела каждую веснушку в отдельности, при этом теряя из фокуса все лицо в целом. Я была голодна, очень голодна.

Когда рычаг проигрывателя зловеще заскрежетал, кто-то сменил пластинку. Я оказалась рядом с Ашером, он притянул меня к себе за талию и, прижавшись носом к моей шее, шумно вдохнул.

— Вкусно пахнешь, куколка… – прошептал он. – Этот человек хотел тебя?

Я вспомнила умное веснушчатое лицо, но оно быстро сменилось воспоминанием о горячих ладонях и шуме крови в его венах.

— Да.

— Тогда не будем его разочаровывать.

Мне было почти физически больно отстраняться, но Ашер подтолкнул меня обратно к дивану, в окружение мужчин, пьющих виски и говорящих об умных, по их мнению, вещах.

— Миссис Альбеску! – Совсем еще юноша, в модном жилете и с напомаженными волосами. – Вы просто прелесть! С вас надо писать картины!

— Приходите обязательно в мой фотосалон на будущей неделе, – перебил его сосед. – Я хочу вас сфотографировать.

Я принимала комплименты, улыбалась и пила свой ликер. Художники, музыканты, поэты и литературные критики – Ашер умел подбирать компанию. Они мнили о себе много, но готова поспорить, что у этого поэта не опубликовали ни единого стихотворения, а музыкант играл в дешевом пабе за гроши. Все видимость. И они, и мы. Все не то, чем кажется.

— Моя любимая песня, – механически сказала я, и очередной танец закружил меня в вихре пьянящих ароматов и ударов чужих сердец.

Чуть позже я припадала ухом к груди фотографа, пачкаясь в крови, но внутри уже почти не стучало.

Ашер гладил шелковистые черные волосы молоденькой актрисы, что лежала на его коленях, безжизненно откинув голову и глядя в потолок еще не остекленевшими глазами. Его сорочку оросили мелкие красные капельки, и это было красиво. Так же красиво, как он слизывал с пальцев еще теплую кровь.

— Ты обворожительна, моя дорогая, – сказал он. – Просто прелесть. Сharme!^[2]

Я продолжала слушать удары сердца. Все медленнее и медленнее. Кровь стекала с его опущенной руки на пол, собиралась лужицей, ее пряный аромат витал в музыкальной комнате подобно флеру французских духов. Обнаженные женские тела лежали у ног Ашера, разложенные по ему одному понятным эстетическим требованиям. Нитки искусственного жемчуга на их холодной коже были похожи на застывшую росу. Еще недавно все бегали и кричали, звали на помощь и взывали к Богу. Я так долго терпела, что вонзала клыки то в одного, то в другого, поначалу даже не чувствуя вкуса. Ашер умел пробудить во мне зверя, ему нравилось смотреть, как я, такая красивая и холодная снаружи, терзаю еще живую плоть добычи, которая пытается ускользнуть в спасительную дверь. Мы не запирали ее, все равно пересечь коридор удавалось не всякому, а в фойе не выбежал ни один из гостей. И потом под поскрипывающий блюз и шум октябрьского ветра за толстыми стенами мы лежали на полу рядом с мертвецами и держались за руки. Мне было так хорошо, так хорошо… Комната мягко вращалась, украденное тепло бродило по телу, приятно покалывая кожу. Мое дорогое платье задралось, обнажая ноги до ажурной резинки чулок, и колено прижималось к щеке рыжеволосого мужчины с умным лицом. Впрочем, теперь оно стало самым обычным, исковерканным ужасом неминуемой смерти.