Книга Белая ворона, страница 28 – Мария Дубинина

— Ты был плохим мальчиком, Спенсер. Очень плохим.

От него неприятно пахло смесью алкоголя, жареной еды, пота и возбуждения, но мне некогда было выбирать. Голод поднялся из глубины, превращая меня из разумного существа в хищное животное, готовое на все, лишь бы насытиться. Я даже не стала аккуратничать, как обычно, просто вонзила клыки в нежную тонкую кожу чуть выше ворота футболки, и горло наполнилось пьянящей жидкостью. Какое блаженство! Я бы выпила ее всю, до последней капельки! Мое довольное урчание снаружи могло бы вызвать у караулящего парня зависть, и я чудовищным усилием воли отстранилась и провела языком по губам, слизывая все подчистую. Ранки на теле жертвы еще кровоточили, но превратятся в следы комариных укусов уже через пару минут. Я в последний раз облизнулась, отпихнула парня с пути и грациозно выскользнула из кабинки.

— Забудь, – приказала я удивленному человеку, подпиравшему стену рядом, и он глупо захлопал коровьими глазами. Отлично, с последним важным делом на сегодня покончено, можно возвращаться.

Обратный путь я преодолела бегом, чтобы израсходовать излишек сил. Не иначе общение с Боном и Марти дурно повлияло на мой характер, но беднягу в клубе я бросила без жалости, даже толком не прочистила мозги. Хотя то количество выпитого, что он потребил, сработает не хуже моего гипноза.

На подходе к дому я перешла на шаг и огляделась в поисках шпионов Бона. Глупо было бы полагать, что он отпустил Мартина под честное слово, но, как ни странно, я так никого и не почувствовала.

Непутевый человек еще не спал, судя по звуку, мерил гостиную шагами, шаркая, как девяностолетний старик, а запах кофе пропитал воздух во всем доме. И вдруг, совершенно внезапно и беспричинно, мне стало… стыдно.

— Что за бред? – спросила я сама у себя, но так и не вышла из тени на другой стороне дороги. Окно на втором этаже призывно светилось желтым, и нет-нет, да на шторах вырисовывался силуэт Марти. Ждет, проверяет.

Я посмотрела на свои руки, будто на них могли остаться следы крови, но, конечно, ничего не обнаружила. Еще одно из свода правил каждого уважающего себя вампира – не наследи. Рукав куртки немного задрался, и холодной волной накатили воспоминания о губах Бона, нежно касающихся моего обнаженного запястья. Ума не приложу, как решилась на такое. Второй раз за время своего существования я позволила взять над собой контроль, и если первый был моим кровавым создателем, то сегодня я просто поддалась сумасшествию. Иначе это никак не объяснить.

Марти отошел от окна, и свет погас. Я натянула рукава пониже и тенью скользнула через дорогу, обогнула дом с задней стороны и вскарабкалась по стене к приоткрытому окну своей спальни. Привычка оставлять возможность войти и выйти не через дверь выработалась с годами, я никогда не ставила мебель возле окна и не загромождала подоконник. Оказавшись внутри, я неслышно спрыгнула на ковер и прислушалась – Марти размеренно дышал в соседнем помещении.

Я легла поверх одеяла и подложила ладони под щеку. Тишину нарушал не только ход настенных часов, но и шорохи, издаваемые живым существом через тонкую перегородку от меня. Это так непривычно, можно и пристраститься ненароком.

Мартин Фланаган. Какие же тайны ты в себе хранишь? Я пошла наперекор всем законам и собственным принципам, а ты даже не можешь уложить в своей кудрявой голове, какие опасности на себя навлекаешь. Но между нами имелось кое-что общее, что не давало мне по-настоящему разозлиться на дурака. Он был одинок, без семьи и тех, кто разделил бы его проблемы. Ему было нечего терять, кроме него самого. Как и мне.