Книга Я не знаю тебя!, страница 62 – Василиса Васильева

Выскочив, как зверь из своего логова, я увидел, как мать рвёт в клочья бумагу.

— Не надо! Пожалуйста, — причитала дочь, заламывая руки. Явно, что позиции не равны.

Мать феерично швырнула вверх кипу кусочков, как конфетти, и, фыркнув, глянула на меня с мнимой победой в глазах и вышла в коридор.

— Там рисунок, — рассказала дочь позже отцу, подвывая, который мигом подскочил к Ками, когда я стоял как вкопанный. — Я рисовала Риту, меня и папу, — размазывая слёзы кулачками, малышка ревела в голос. — А она с мольберта… у-у-у…

Теперь я уже быстрым шагом подошёл к ребёнку и присел на корточки. Приподнял подбородок малышки и посмотрел в глаза.

— Не плачь, — мягко попросил я. — Ты нарисуешь ещё лучше! Правда? — дочь едва заметно кивнула. — А сейчас я отлучусь на пять минут, по делам, расскажи дедушке, что это у тебя в пакете, — кивнул я на стол, на котором лежал пакет из “Леонардо”. — Я быстро!

Дождавшись ещё одного кивка от Камиллы, я рванул за матерью. Нагнал я её уже у лифта. Мать чеканила шаг, как солдат почетного караула, с одним отличием — она не могла так высоко поднять ногу.

— Мама! — схватил я её за локоть. — Ты что творишь? — шипел я в лицо женщине, родившей меня.

Безумный взгляд и кривая улыбка. Кира Львовна пытается вырвать руку из моего захвата. Этот молчаливый разговор явно не в её пользу. Мне хочется столько ей сказать, но голос не прорезается, остается глубоко в груди щемящим и давящим комком. Единственно, что я могу произнести, это:

— Мама, это низко — отыгрываться на ребёнке. Девочка ни в чём не виновата.

— Ты не прав! — шипит она змеёй. — Она виновата в том, что родилась.

Я опешил от таких слов. Как женщина, родившая двоих детей, может так сказать? Мать, пользуясь моей заминкой, вырвала руки и вскочила в открывшейся лифт, едва не сбив выходившую Маргариту.

— Что-то случилось? — она смотрит на меня, я это вижу, но слова прорываются как будто бы сквозь вату.

— Да, — встряхиваю головой и пытаюсь засунуть свои так некстати разбушевавшиеся чувства подальше. — Там Ками плачет.

Для Риты мои слова послужили спусковым крючком. Девушка на умопомрачительных шпильках побежала, нет, полетела по коридору к маленькой беззащитной девочке. Как коршун кидается на защиту своего потомства, как кошка, что прячет своих котят, отодвигая их лапой и шипя.

Непроизвольно я восхищался этой женщиной.

Маргарита

Аня сидела за столиком очень задумчивая и ковыряла вилкой в салате. Увидев меня, она помахала той самой вилкой. В этом вся моя подруга — не обращает внимания ни на что. Ей всё равно, будь то помпезный ресторан или обычная кафешка, она везде себя чувствует как в своей тарелке.

Когда я подошла, Нюся встала и обняла меня. Эти объятия в данный момент мне были очень нужны. Я сама не осознавала этого, вот только когда Анюта участливо погладила меня по голове, мне стало гораздо легче.

— Ну как у тебя дела? — присаживаясь обратно, спросила она. — Как твой принц поживает?

— Да так, — попыталась отмахнуться я.

Но Анюту этим не проймёшь, она всегда докопается до истины. Недаром психолог, хоть и детский.

— Та-а-а-ак, — протянула она. — Мне это совсем не нравится! Твой настрой какой-то упаднический. А это значит! — она подняла указательный палец вверх. — Тебе нужна терапия! И срочно! — заулыбалась Анна.