Книга Попаданка. Развод отменяется, страница 21 – Василиса Васильева

Амели просыпается раньше обычного и зовёт меня. Она испуганно сидит на кровати, прижимая одеяло к груди.

— Мама, сердце часто бьётся, а в ушах всё ещё звучит тихий шёпот. Не помню, что снилось, но он говорит со мной, — шепчет она.

— Кто говорит? — пугаюсь я, думая, что Руала снова может причинить вред ребёнку.

Она садится удобнее на кровати, и смотрит в пустоту перед собой. Утренний свет пробивается сквозь занавески, а в комнате царит странная тишина.

— Мам… — позвала она неуверенно, её голос дрожит, как тоненький лист на ветру.

Я подхожу к ней, моё сердце колотится в груди.

— Что, Амели? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

Дочка хмурится, её глаза полны тревоги, словно она пытается найти слова, которые точно опишут её ощущения.

— Там… кто-то сказал своё имя, — шепчет она, её голос едва слышен, но в нём звучит уверенность, которая меня пугает.

Я замираю, моё дыхание становится прерывистым.

— Какое имя, малышка? — спрашиваю я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Амели задумывается, её губы слегка дрожат, а потом она осторожно произносит, будто боится спугнуть призрака:

— Ка-а-арил, — её голос звучит так тихо, что я едва его слышу.

Мир не дрожит, не взбунтовывается, не реагирует агрессивно на произнесённое имя. Но в воздухе повисает напряжение, словно невидимая нить натягивается между реальностью и чем-то, что находится за её пределами.

Я медленно выдыхаю, стараясь успокоить себя и её.

— И что ты чувствуешь? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, но внутри меня всё дрожит.

Амели пожимает плечами, её глаза задумчивые и немного испуганные.

— Как будто… если его позвать, он придёт, — говорит она, её голос дрожит. — Но не потому, что должен, а потому, что может.

Она смотрит на свои ладони, её пальцы слегка дрожат.

— Он не тянет меня. Он ждёт, — добавляет она, её голос становится тише, почти шёпотом.

Я закрываю глаза, пытаясь осмыслить её слова. В голове крутятся тысячи мыслей, но ни одна из них не даёт ответа.

— Это важно? — тихо спрашивает она, её голос почти неразличим.

Я сажусь рядом с ней и обнимаю её, стараясь передать свою поддержку.

— Очень важно, милая, — шепчу я, чувствуя, как моё сердце сжимается от тревоги.

Амели прижимается ко мне, она переживает, но старается не показывать этого.

— Тогда я рада, что это не страшное имя, — наконец-то говорит она, её голос слегка дрожит, но в нём звучит надежда.

И где-то далеко, в другом конце мира, Карил на мгновение останавливается. Он чувствует, как его имя эхом разлетается по пустоте, и это ощущение одновременно пугающее и странное. Он не знает, кто его услышал, но чувствует, что это ребёнок. Этого оказывается достаточно, чтобы он продолжил свой путь, оставляя за собой след, который никто не может стереть.

Лаборатория артефактов, граница пустоты

Торгон не кричит. Он просто застыл от изумления.

Артефактная матрица перед ним не взрывается, не ломается, она теряет смысл.

— Нет… — выдыхает он. — Только не это…

Он проверяет ещё раз. И ещё. Связей нет.

Ни к Узлу, ни к ребёнку, ни к миру.

— Она должна была… — шепчет он. — Она была идеальным узлом. Эта девчонка…

Он медленно садится и понимает. Это не потеря силы. Не вмешательство Карила или академии.

Это выбор Амели.