Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 64 – Лия Верес

светом по буквам.

— Признать, — сказала Эсма. — Не тайно, не перед Вестой и не перед детьми в закрытой

комнате. Поздний волк должен быть вписан обратно в детский круг, чтобы его род не продолжал

платить за вычеркнутого ребёнка.

Корвин сжал дощечку.

— Перед Советом?

— Перед теми, кто вычеркнул или сделал вид, что не заметил. Совет подойдёт.

Тайр резко поднял голову.

— Ты скажешь им? Что тебя тоже…

Он не договорил.

Корвин посмотрел на него без прежней каменной строгости.

— Да.

— Они будут смеяться.

— Возможно.

— Грегор скажет, что это позор.

— Скорее всего.

Тайр шагнул к нему.

— И ты всё равно скажешь?

— Если я промолчу, он сделает с вами то, что уже сделал со мной. Только теперь у него есть

Малена и знак Вирс.

Имя Малены прошло по комнате неприятным холодом. Лунные дощечки дрогнули, а пустая дощечка

Лиса снова мигнула, будто чужой знак, спрятанный под башмаком, всё ещё пытался найти путь к

его имени.

— Малена должна стать новой парой не ради тебя, — сказала я.

Корвин посмотрел на меня.

— Что ты имеешь в виду?

Я собрала то, что видела за эти дни: как Малена гасила печати, как её знак пытался лечь под

шаг Лиса, как она говорила о будущем альфы, как рядом с ней дети слабели, а Совет называл

это доказательством опасности дома. Ответ уже давно стоял перед нами, просто никто не

произносил его целиком.

— Ей нужен доступ к кругу детей. Не к твоему сердцу, Корвин. Не к твоему дому как жене. Ей

нужен законный вход туда, куда Лунный дом её не пускает. Если она станет новой парой альфы,

Совет объявит её будущей хозяйкой линии. Тогда любой её знак рядом с детьми будет не

вторжением, а частью порядка.

Нэя тихо сказала:

— Она говорила, что дом должен стать правильным.

Тайр ударил кулаком по ладони.

— Управляемым.

Эсма кивнула.

— Вот теперь мальчик слышит не только злостью.

Тайр насупился, но спорить не стал.

Корвин медленно прошёл к стене, где запись о нём ещё светилась. Он стоял спиной ко мне, но

я видела, как напряжены его плечи.

— Грегор хотел, чтобы я женился на Малене в ближайшее полнолуние, — сказал он.

— Так скоро? — спросила я.

— После развода Совет настаивал на быстром решении. Официально — чтобы стая не оставалась

без пары альфы в период нестабильности. Неофициально… — Он повернулся к детям. — Теперь

понимаю, что им нужно было закрыть круг до того, как Лунный дом окрепнет.

— И до того, как дети получат имена назад, — добавила Эсма.

Лис поднял пустую дощечку.

— Моё ещё не всё.

— Твоё не обязано торопиться, — ответила старуха. — Именно поэтому они торопятся.

Корвин вернулся к нам. Он остановился передо мной, не близко. В комнате имён это расстояние

казалось правильным — между нами должны были стоять правда, дети, дом и всё, что ещё не

исправлено.

— Веста, — сказал он. — Я сделал с тобой то, что когда-то сделали со мной.

Я не ответила. Слова, которых я ждала, почему-то не принесли облегчения. Может быть, потому

что часть меня не хотела больше ждать от него ничего. Ни объяснений, ни признаний, ни

запоздалой боли.

— Только хуже, — продолжил он. — Я был взрослым. Я мог остановиться. Мог спросить. Мог не

позволить Совету говорить за меня и вместо меня. Я мог защитить тебя в зале, даже если уже

решил развестись. Мог хотя бы не делать твоё унижение частью порядка.