Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 23 – Лия Верес

края.

— Тогда я буду рядом и увижу.

Лис принял это как достаточный ответ. Он поднялся, дошёл до очага и свернулся на старом

пледе с такой доверчивой усталостью, что у меня защипало глаза. Нэя села рядом, положив

ладонь ему на плечо. Тайр остался у двери, прислушиваясь к улице.

Я принесла ещё одно покрывало и накрыла младшего. Потом остановилась у стола, не зная, что

делать с внезапной тишиной. В доме впервые за годы спали дети. Не воспоминания, не тени, не

отпечатки на пыльном стекле. Живые дети, которые пришли без отца, без разрешения, без

защиты, и принесли с собой беду, уже пустившую корни в старых линиях пола.

Тайр подошёл ко мне, когда Нэя тоже задремала, сидя у стены.

— Если он придёт, — сказал он, — не говорите Лису, что круг треснул из-за него.

— Из-за кого?

Мальчик посмотрел на огонь.

— Из-за отца. Лис всё равно будет его ждать.

Я не стала обещать того, чего не знала. Вместо этого сказала:

— Я не стану обвинять при нём, пока не пойму правду.

Тайр кивнул. Для него это, видимо, было больше, чем он ожидал от взрослого.

В передней что-то звякнуло.

Я обернулась. На полу у круга Лиса поднялась тонкая серебряная нить. Она тянулась от

трещины к двери за старым шкафом — той самой, которая днём не открылась. Теперь на дереве

проявились три метки. Высокая, тонкая и маленькая.

Маленькая горела слабее остальных.

Я подошла к двери, и Тайр шагнул следом.

— Не трогайте.

— Почему?

Он побледнел.

— Потому что такой знак был на двери северного крыла.

Я положила ладонь на косяк. Дерево отозвалось дрожью, а из глубины Лунного дома пришёл

шёпот — уже не детский, не плачущий. Старый, женский, похожий на голос моей бабушки, который

я могла помнить только сердцем.

“У младшего круг не сломан. Его начали вырывать из рода.”

В ту же секунду трещина в круге Лиса расползлась ещё на волосок, и спящий мальчик у очага

всхлипнул, не просыпаясь.

Лис всхлипнул во сне, и этот маленький звук оказался страшнее любого удара в дверь.

Я стояла у закрытой двери за шкафом, ладонью чувствуя дрожь старого дерева, а слова Лунного

дома ещё звучали внутри, не голосом даже — памятью, которая проснулась раньше меня.

Его начали вырывать из рода.

Не прокляли. Не испортили. Не наказали за слабость, как, должно быть, объяснял Грегор

Вальт, выбирая удобные слова для Совета. С маленьким Лисом делали что-то чужой волей, и

трещина в его круге была не отметиной его природы, а следом насилия над тем, что должно было

принадлежать ему от рождения.

Тайр стоял рядом. Его пальцы сжимали палку, но теперь он не пытался ею угрожать. Он смотрел

на закрытую дверь так, словно за ней находилось не старое крыло Лунного дома, а северная

часть дома Арк, откуда они с Нэей вывели Лиса через тайный ход.

— Что вы услышали? — спросил он.

Я убрала руку с косяка. Дерево тут же потемнело, пряча метки. Высокая исчезла первой,

тонкая задержалась на миг дольше, маленькая погасла последней, оставив после себя слабое

серебристое пятно.

— Пока не всё, — ответила я.

Тайр прищурился.

— Вы обещали говорить, если узнаете.

— И скажу. Но сначала мне нужно понять, как сказать так, чтобы не напугать Лиса.

Он посмотрел через плечо на младшего брата. Лис лежал у очага, свернувшись под покрывалом,

и держал деревянного зверька прижатым к груди. После всхлипа он снова затих, но трещина в