Книга Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат, страница 17 – Лия Верес

— Я не закрою дверь, пока ты снаружи, — сказала я.

Он презрительно фыркнул.

— Мне всё равно.

Но вошёл.

Его круг вспыхнул ярче остальных. В нём было больше силы, больше сопротивления, и

поперечная тёмная полоса, которую я видела раньше, теперь походила на след удара. Тайр

посмотрел вниз, затем на меня.

— Что это?

— Я пока не знаю.

— Все взрослые так говорят, когда знают, но не хотят отвечать.

— Возможно. Но я действительно не знаю. Если узнаю — скажу.

Он не поверил. Я и не ждала.

Я закрыла дверь и поставила засов. Дети одновременно оглянулись на звук, и в этом

одинаковом движении стало ясно: они ушли не просто из дома. Они сбежали. Или их выгнали. Или

они сами решились на то, что взрослые запретили.

— Снимайте мокрые вещи, — сказала я, хотя ночь была без дождя. Одежда у них всё равно

казалась влажной от тумана и лесного воздуха. — У очага теплее.

— Мы не останемся, — сказал Тайр.

— Тогда хотя бы не падайте у порога.

Он хотел ответить, но Лис вдруг отпустил плащ Нэи и направился к дальней комнате.

Неуверенно, но настойчиво. Я пошла рядом, не касаясь его. Нэя следовала за нами, Тайр —

позади, с палкой наперевес. В коридоре Лис остановился у стены, где висело старое зеркало, и

прижал ладонь к стеклу снаружи.

На мутной поверхности вспыхнул след его руки — тот самый, который я видела изнутри.

— Оно пустило, — сказал он.

— Зеркало?

Он покачал головой.

— Дом.

Нэя сжала его плечо. Её лицо стало ещё бледнее.

— Лис, нельзя.

— Они всё равно узнают, — ответил он и посмотрел на меня. — Вы теперь видите.

Тайр шагнул между нами.

— Он маленький. Несёт всякое.

— Маленькие часто говорят то, что взрослые боятся услышать, — сказала я.

— Вы нам никто.

Эта фраза должна была ранить. И, наверное, ранила бы, если бы я всё ещё стояла в зале стаи

и слушала, как чужие люди взвешивают мою полезность. Но сейчас передо мной был ребёнок,

который пытался защитить младших единственным способом, который у него остался: оттолкнуть

всех первым.

— Верно, — ответила я. — Но это не мешает мне поставить чайник.

Он сощурился.

— Зачем?

— Потому что у меня в доме трое детей, которые пришли ночью неизвестно откуда, и ни один не

выглядит так, словно ужинал.

Лис посмотрел на Нэю. Нэя на Тайра. Тайр нахмурился ещё сильнее, но его живот в этот самый

момент предательски заурчал. Он покраснел от злости, словно это я устроила ему такое

унижение.

— Мы не голодные.

— Конечно, — сказала я. — Тогда я просто поставлю еду на стол и отвернусь. А вы можете

продолжать делать вид, что сильнее голода.

Орис оставил утром половину буханки, кусок сыра и мешочек крупы, сказав, что хозяйка дома

не должна воевать с пылью на пустой желудок. Тогда я почти не притронулась к еде. Теперь эта

предусмотрительность спасала мне первые минуты с детьми.

Пока вода грелась, я нашла чистое полотенце, старый плед и три кружки. Нэя стояла у стены и

смотрела, как я двигаюсь по кухне, будто запоминала, где что лежит, на случай если придётся

бежать. Лис сел ближе к очагу, обхватив колени руками. Тайр остался у двери, не выпуская

палку, но взгляд его постоянно возвращался к хлебу.

Я нарезала всё, что было, положила на деревянную доску и поставила в центр стола.

— Ешьте.

Лис потянулся первым, но Тайр перехватил его руку.

— Сначала я.