Книга Над Этной розовое небо, страница 68 – Юлия Белова

— Да, да! Идея замечательная, — поддерживает её Никола.

Я разогреваю еду, и мы несём всё на берег.

— Знаешь, Котя, а идея действительно была хорошая!

— Ещё бы! Как бы ты жила без меня на этом свете?

Мы наслаждаемся. Нам фантастически вкусно. Вино бьёт в голову, наступает эйфория, мы любим друг друга и это лучший день в жизни. И на мгновенье мне кажется, что у нас с Марко ещё может что-то наладиться, но обрывки этой мысли смешиваются с другими обрывками и растворяются в подступающих сумерках. И я просто сижу, не думая ни о чём.

Красное солнце ещё не коснулось воды, а в другой части небосклона уже белеет луна. Я зачарованно смотрю на закат. Набираю в пригоршню песок и медленно просеиваю сквозь пальцы. Раз за разом, снова и снова. В другой руке я держу бокал. Прибоя нет, вода — хрусталь, воздух — смесь сладких ароматов, и, возможно, вокруг нас летают маленькие феи. Шампанское… «Круг» способен изменить действительность. И она меняется. День угасает. Такого уже никогда не будет.

— Коля, идём, — по-русски шепчет Юлька.

Но Никола понимает. Да и как не понять? Её глаза становятся чёрными, тело светится тускло-розовым мерцающим светом, она превращается в ламию — опасную, вожделенную. Юлька медленно сбрасывает футболку и тонкую юбку, заходит в воду. Когда вода достаёт колен, она останавливается и медленно, как в кино, оборачивается. Никола так же медленно подходит к ней, берет за руку и дальше они уже идут вдвоём. Они плывут к горизонту, и я почти перестаю различать их.

Тогда я ложусь на спину и смотрю в небо. Я наблюдаю, как оно темнеет, как проявляются мерцающие точки звёзд, сгустки света и прозрачные всполохи атмосферных слоёв. День окончательно уступает ночи, и огромная луна покрывает всё восхитительной серебряной пылью. Мне кажется, что я умерла, потому что окружающее становится нереальным, невозможным и потрясающе красивым.

Когда проходит целая вечность, я приподнимаюсь на локтях и вижу серебряные фигуры целующихся Юльки и Николы. Они стоят на серебряном песке, а за ними простирается черное-черное море. И мне кажется, будто вдалеке, на самом краю пляжа я вижу серебряного всадника. В серебряных одеждах, на серебряном коне он мчится по берегу вдоль черной воды. Он летит вперёд, хлещет своего неистового скакуна и мне чудится, что я слышу хрип и стоны.

«Аванти!»* — мысленно ликую я.

*(Avanti — вперёд, ит. — прим. автора)

И только когда сказочный конь оказывается очень близко, когда песок из-под его копыт ударяет мне в лицо и когда я слышу крик: «Лиза! Нет!», я понимаю, что это не грёза и не сон.

Я вскакиваю.

— Лиза, не надо! Не делай этого!

— Я не Лиза, — говорит Юлька и показывает на меня рукой — вон она.

Я выхожу из тени. Робкая, обескураженная… Марко выглядит взволновано, он в расстёгнутой белой рубашке, разгорячённый конь под ним фыркает, всхрапывает, топчется на месте, бьёт копытом. Повисает нелепая пауза, никто не знает, что сказать.

— Марко, спасибо за шампанское и… вообще… за эти морские каникулы. Здесь здорово. Выпьешь с нами? — находится Юлька.

Но Марко не отвечает. Он ещё раз обводит нас взглядом и, не говоря ни слова, пришпоривает коня и скачет обратно. Мы молча стоим и смотрим ему вслед. Я невольно любуюсь его фигурой, напряженными мышцами, грациозностью, с которой он мчит по длинному пустынному берегу. Гигантская луна снова превращает всё в фантастическое видение.