Книга Над Этной розовое небо, страница 36 – Юлия Белова

Возвращаюсь на кухню. Выпиваю ещё бокал Франчакорты, убираю бутылку в холодильник. В животе становится тепло, настроение постепенно улучшается, все сомнения и вопросы отступают в область непроглядного тумана. Теперь надо поесть. Начну с капонаты, нет, лучше с аранчини. Кусаю большую, размером с мой кулак, шишку оранжевого цвета. М-м-м-м…. Неполезно, конечно, но как же вкусно. Это рис, смешанный с сыром, оливками, томатом, специями. Из него сделан шар, обвален в муке и обжарен во фритюре. Передать не могу, как вкусно. Наливаю в бокал красного и иду пробовать по всему списку. Капоната — фантастика. Это традиционное сицилийское рагу с баклажанами. Сицилийские баклажаны — это что-то абсолютно особенное. Пробую всё. Когда дохожу до осьминогов слышу стук в дверь. Бегу к двери — этоа Пьерджорджио.

— Лиза! Привет!

— Пьерджорджио! Бон джорно! Заходи, пообедай со мной!

Высокий, могучий Пьерджорджио вваливается в мой дом. У него большие руки, крупные черты лица и смеющиеся глаза. Он всегда громко говорит и открыто улыбается. Иногда производит впечатление простака, но это не так — он умник и хитрец.

— Пойдём на кухню.

— О, как у тебя здесь красиво.

— Ну это заслуга отца. Пошли. Что выпьешь — Франчакорту или Неро д’Авола?

— А что у тебя?

— «Оккипинти», — называю я производителя красного.

— Уф-ф, ну давай.

Он садится за стол, смотрит на этикетку и склоняет свою лысеющую голову над бокалом. Засовывает туда огромный нос, потом поднимает бокал на уровень глаз, смотрит на свет, крутит, снова засовывает нос, нюхает, снова крутит, снова нюхает, затем делает большой глоток, громко и долго булькает, причмокивает и, наконец, глотает.

— Неплохо, да? — Пьерджорджио смеётся. — Нет, есть я не буду, я уже обедал. Ты ешь-ешь.

— Попробуй аранчини.

— Нет, ладно, давай немного осьминогов.

Я подаю тарелку и подливаю ещё вина.

— Спасибо. Что скажешь про вино?

— Хорошее Неро д’Авола. Округлое, достаточно яркое. Мне этот сорт, в принципе, немного простоватым кажется, но это вино отличное.

— Не бывает простых сортов.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он тут же добавляет:

— Кроме Глеры!

И мы оба заливаемся от смеха. Из Глеры делают просекко, а мы его вином не считаем, потому что, как постоянно говорит Пьерджорджио, это слишком примитивный виноград и превратить его в хорошее вино просто невозможно.

— Ты винный сноб, — говорю я.

— Да, я знаю.

Вино разливается по телу, и я чувствую эйфорию. Оказывается, всё-таки здорово, что я приехала. Сейчас мне даже кажется, что это и есть мой настоящий дом.

— Сколько же мы с тобой не виделись? — качаю я головой.

— Вечность, Лиза, целую неделю!

И мы опять хохочем как ненормальные.

— Так какие идеи? — просмеявшись спрашивает Пьерджорджио.

— Завтра с Фабио поедем пробовать что-то в Рагузу. Я так понимаю, что выбирать сейчас уже особо нечего, так что сначала купим что будет, а потом будем решать, что с этим делать.

— Смотри, думаю, что сейчас вы купите только Неро д’Авола, но это ничего. Только помни, что это нервный, капризный сорт, всё обязательно попробуй и выбери лучшее. Этот виноград, в отличие от вашего Нерелло Маскалезе, даёт вину плотное тело и насыщенный цвет. Это работяга, сильный и немного прямолинейный. А Нерелло Маскалезе — это тонкий и элегантный сорт с мягкими танинами, он даёт величие, как настоящий аристократ. Балансируй! И всё получится. Пойдём, попробуем что там у вас в закромах.