Книга Избранная, страница 116 – Юлия Белова

— Всем занять позиции, — произнесла она, и голос её звучал как сталь. — Мы не сдадимся.

За дверью — шаги. Крики. Звон оружия.

Внутри — тишина.

Последняя линия обороны.

Последний рубеж.

— Вы должны уходить, госпожа, — тихий, но твёрдый голос прорвал напряжённую тишину.

Анна обернулась. Рядом стоял один из стражей — лицо в потеках крови, доспехи помяты, но взгляд… взгляд оставался ясным, непокорённым.

— Мы постараемся их задержать. А вы пока скроетесь в убежище. Вы должны выжить.

Она медленно обвела взглядом зал.

Глаза. Десятки глаз. Все — на ней. В каждом — не просьба, а приказ: уходи. Они готовы были отдать жизни, лишь бы дать ей шанс. Лишь бы она уцелела.

Но как она могла?

Как могла оставить их?

Этот план — её замысел. Каждая капля пролитой крови — на её совести. Все надежды, все расчёты строились на одном: победа Одаша.

А если он не справился? Если его войско разбито? Если…

Мысли метались, как загнанные звери. Но ледяная волна, прокатившаяся по венам, остудила панику.

Нет.

Когда‑то она уже пыталась бежать. Оставить своих. И что это дало? Лишь боль, стыд, пустоту.

Больше — никогда.

Если им суждено пасть здесь — они падут вместе.

— Нина, бери Сайса и уводите всех, кто может передвигаться, в убежище, — её голос звучал ровно, без тени колебания. — Время ещё есть. Вы должны успеть.

— Анна, глупая! — Нина рванулась к ней, схватила за плечи. — Ты должна уйти сама! Ждать возвращения наследника!

Анна не ответила.

Шагнула к ближайшему стражу. Резко, без предупреждения, выхватила его меч. Сталь холодно блеснула в утреннем свете, пробивавшемся сквозь узкие окна.

Она обернулась. Пальцы крепко сомкнулись на рукояти. В синих глазах — ни тени сомнения. Лишь сталь. Лишь огонь.

— Не в этот раз, — тихо, но так, чтобы каждый услышал. — В этот раз я не уйду.

Её шаги звучали глухо, но твёрдо. К дверям. К последнему рубежу. Люди расступались перед ней, словно не смея преградить путь.

У самых дверей она остановилась. Обернулась.

Зал замер. Каждый взгляд — на ней. Каждый вдох — в ожидании.

Анна подняла меч. Лезвие отразило свет, словно вспыхнуло изнутри.

— Предатели у наших дверей! — её голос, чистый и звонкий, разнёсся по залу, проникая в каждую трещину, в каждое сердце. — Наплевав на законы и традиции, они решили, что вправе вершить судьбу! Но мы не позволим этого!

Голос крепчал, набирал силу, как шторм на море.

— Не позволим им рушить законы Рохана и наших отцов! Ради нас самих. Ради нашего господина. Мы не отступим!

Меч дрогнул в её руке — не от слабости, а от напряжения, от ярости, от решимости.

— И даже под угрозой смерти… — она сделала паузу, глядя в глаза каждому, — …не позволим отступникам ступить на эту землю!

Последнее слово повисло в воздухе — тяжёлое, как молот.

И тогда — огонь вспыхнул.

В глазах. В сердцах. В каждой душе, что стояла за её спиной.

Они больше не были измученными, ранеными, отчаявшимися.

Они были воинами.

Воинами, готовыми стоять до конца.

Анна развернулась к дверям — спиной к залу, спиной к тем, кто стоял за ней. Она не видела, но чувствовала: люди поднимались. Медленно, с трудом, но поднимались.

Те, кто ещё истекал кровью, кто едва держался на ногах — сжимали мечи. Пальцы, дрожавшие от усталости, теперь впивались в рукояти с железной решимостью.