Книга Императрица, страница 65 – Юлия Белова

Видя это, Сайс решительно поднялся и одним коротким, властным жестом разогнал всех по комнатам. Анну вместе с Ферухе он отправил в ванную, а сам принялся готовить укрепляющий отвар — его движения были точными, выверенными, будто он лечил не тело, а саму усталость.

Как только Повелительница вышла из ванной, лекарь тут же усадил её на кровать и вложил в руки горячую чашку. Пар поднимался тонкими струйками, наполняя комнату терпким травяным запахом.

— Ты слишком много работаешь, — начал отчитывать её Сайс, и в его упрёках не было злости — только упрямая забота человека, который слишком хорошо знал, сколько сил может стоить одна-единственная ошибка. — Нужно поберечься. Первые три месяца беременности — самые опасные.

Анна слушала его привычный бубнёж вполуха. После горячей воды её разморило ещё сильнее, и теперь она балансировала на грани сна и бодрствования, делая глоток за глотком лишь потому, что знала: это действительно полезно.

Луна, которая до этого момента лежала на полу под окном, поднялась и лёгкой трусцой подошла к кровати. Лизнув Анне руку — коротко, по-собачьи искренне, — волчица запрыгнула на постель и растянулась во всю свою немаленькую длину, заняв едва ли не половину пространства.

— Это ещё что такое?! — Ферухе хлопнула в ладоши, и звук прозвучал в тишине комнаты неожиданно громко. — Луна, ты чего удумала? А ну брысь!

Волчица в ответ лишь заворчала на девушку — низко, лениво, будто сама мысль о том, чтобы встать, казалась ей нелепой. Затем она отвернулась, демонстрируя полное пренебрежение к приказу. Ферухе застыла, задохнувшись от такой наглости, и только беспомощно всплеснула руками.

Зато у Анны, несмотря на усталость и навалившийся сон, вдруг поднялось настроение. Она едва заметно улыбнулась, глядя на упрямицу-волчицу, и на мгновение весь груз государственных дел, интриг и грядущих битв стал чуть легче — просто потому, что рядом были свои, а значит, можно было позволить себе хоть немного просто быть.

Тихий стук в дверь прозвучал в напряжённой тишине, словно осторожный предвестник беды. Ферухе, всё ещё кипя от возмущения из‑за наглости Луны, метнулась к двери — её движения были резкими, почти сердитыми, будто она хотела одним взглядом прогнать любого, кто осмелился потревожить госпожу в такой час.

На пороге стояла Шаиса. Пройти дальше ей не позволял Чоксо, застывший у входа неподвижной, непробиваемой стеной. В его позе не было угрозы — пока не было, — но сама его собранность говорила яснее любых слов: никто не пройдёт без дозволения.

— Прошу прощения, — поклонилась Шаиса, и в этом поклоне сквозила не столько вежливость, сколько отчаянное желание оправдаться, сгладить неловкость. — Но госпожа Ирида прислала меня к вам. К светлейшей госпоже прибыли посетители.

— Какие посетители в столь поздний час?! — рявкнул Сайс, и его голос, обычно ровный и спокойный, сейчас звенел от раздражения. — Вы с ума сошли? Госпожа ложится отдыхать!

Ферухе, полностью согласная с лекарем, буравила служанку тяжёлым взглядом. Разница в возрасте между ними была немалой, но сейчас Ферухе казалась не просто старше — она казалась воплощением самой строгости, неприступной и беспощадной. Под этим взглядом бедная Шаиса буквально съёжилась: плечи её опустились, а пальцы мелко задрожали, будто от внезапного холода.