Книга Рабыня, страница 110 – Юлия Белова

Ардэн улыбнулся и снова поцеловал её — на этот раз с такой нежностью, что у Анны защемило сердце. Легонько надавив на плечи, он заставил её лечь.

— Я хочу показать тебе, что такое настоящее наслаждение, — прошептал он, глядя в её глаза, где уже не было ни тени сомнения.

И тогда Анна первой потянулась к его губам — робко, но уверенно, словно принимая вызов судьбы и открывая новую главу своей жизни.

Анна проснулась словно от толчка — будто невидимая рука встряхнула её сознание. Несколько мгновений она лежала неподвижно, устремив взгляд в незнакомый светлый потолок. Сквозь узкое окно в комнату просачивались первые робкие лучи рассвета — тонкие, бледно‑золотые, будто сама заря осторожно пробовала мир на ощупь.

Медленно повернув голову, она увидела его — мужчину, спящего рядом. Его дыхание было ровным, черты лица в утреннем полумраке казались мягче, почти беззащитными. И тут память, словно распахнувшаяся дверь, впустила в сознание вихрь воспоминаний о прошедшей ночи. Щеки мгновенно залились румянцем — горячим, предательским, от которого стало трудно дышать.

— Госпожа, вам пора уходить, — донёсся из‑за двери тихий, почти шёпот, голос Абби.

Анна замерла, затем осторожно, с предельной бережностью, выскользнула из тёплых объятий мужчины. Каждое движение — как танец на тонком льду: не разбудить, не нарушить хрупкую тишину утра.

Встав с кровати, она огляделась в поисках одежды. Всё было разбросано — не хаотично, а так, как остаётся после бури чувств: платье — на полу у изголовья, пояс — возле окна, тонкие ленты — где‑то под креслом. Она быстро собрала вещи, прижимая их к груди, словно пытаясь скрыть следы ночи.

— Госпожа, — снова позвал евнух, и в его голосе не было ни упрёка, ни нетерпения — лишь мягкая настойчивость.

Анна прикусила губу, торопливо натягивая одежду. Движения были порывистыми, но аккуратными — она словно пыталась вернуть себе прежний облик, спрятать ту новую, незнакомую даже ей самой женщину, что родилась этой ночью.

На мгновение замерла у двери. Обернулась.

Он всё ещё спал — спокойный, расслабленный, с лёгкой тенью улыбки на губах. И в этом взгляде, брошенном через плечо, было всё: благодарность, смущение, робкая нежность и — впервые за долгое время — ощущение, что мир не всегда жесток.

Нина оказалась права.

Ардэн показал ей, что близость — это не всегда боль и насилие. Это может быть иначе: трепетно, нежно, оглушительно прекрасно. Это может дарить не страх, а восторг, не стыд, а чувство, будто ты наконец нашла то, что искала всю жизнь.

Притормозив у дверей, Анна ещё раз взглянула на него — и тихо вышла, оставляя за спиной не только спящего мужчину, но и часть себя прежней.

* * *

Ардэн почувствовал чужое присутствие ещё до того, как открыл глаза. Это было не беспокойство, не тревога — скорее лёгкое, почти приятное ощущение, будто кто‑то осторожно коснулся края его сна.

Он не спешил просыпаться. Привык доверять своим чувствам, а сейчас в них не было ни тени опасности, ни намёка на угрозу. Только спокойствие — глубокое, как утреннее озеро.

И только один человек мог так бесцеремонно, но беззлобно вторгнуться в его личное пространство.

Ардэн медленно открыл глаза.

Нина расположилась в небольшом кресле у окна — непривычно скромная, почти незаметная в своём неброском наряде. Она непринуждённо поджала одну ногу под себя, а второй легко, почти игриво, покачивала в воздухе. В руках она держала яблоко — одно из тех, что красовались на столе.