Книга Её единственный омут спасения, страница 76 – Екатерина Звёздная

— Имя знаю.

Беттар удивлённо вскинул брови. Но позже хмыкнул — скорее хитро, чем ехидно.

— Вы познакомились на Голубом оазисе? — продолжил задавать вопросы Бет.

— Увиделись впервые там, но вообще общаться стали в другом месте.

Бет замер:

— Что за место?

Я пристально посмотрела на него. Говорить о нашем первом диалоге было как‑то неприлично. Хотя он же не спрашивает, как мы выглядели.

— В пространстве Эпонеи, — прошептала я, словно боясь, что кто‑то ещё услышит.

Бет сначала молчал, а после комнату прорезал дикий хохот. Я же удивлённо смотрела на мужчину, пытаясь понять, что не так.

— Ох, и этот камень молчал! — хохотал Бет.

— Что не так? Ты знаешь об этом пространстве?

Казалось, что я могу наконец приоткрыть завесу, которую Карлан от меня всё время прятал.

Бет смеялся ещё минуту, а после успокоился. Мне даже показалось, что всё его тело вмиг расслабилось.

— Тебе что‑то известно про Эпонею?

— Сир не озвучивал никогда. Мы встречались там раза… — я стала мысленно считать, загибая пальцы. — Три раза.

— Довольно много, если учесть, что вы толком не общались.

— Что это за место?

Бет пристроил подбородок на руках, задумчиво опустив взгляд. А я ждала.

— Пространство Эпонеи сложно описать простыми словами. Ты слышала о богах? — Бет посмотрел на меня.

В современные времена о богах только читали. В учебниках истории есть отсылки к тому, что люди когда‑то, до выхода в космос, поклонялись богам. Были множественные боги, были идолы, но были и единственные боги. Последние тысячу лет, как земляне окончательно вступили в космическую эру, о богах забыли.

Из любопытства я читала об этом, но сильно не углублялась: тема не была актуальной и интересной.

— Читала. Но причём здесь это?

— Эпонея, можно сказать, бог этого мира. Хотя назвать так её будет неправильно. Статус Эпонеи слишком необычен и непривычен для современных существ. Ты, скорее всего, не знаешь, но на некоторых планетах, даже если они не отстают по развитию от других планет, продолжают верить в богов. Таких планет немного. Можно сказать, что Третья коалиция — именно такая. Мы поклоняемся Эпонеи. Не в том понимании, как это было на Голубом оазисе тысячи лет назад, но похоже.

Удивлённо слушая, я не понимала, почему мы вообще ведём разговоры об этом. Конечно, именно там я впервые, можно сказать, встретилась с Карланом, но всё же…

— Если ты помнишь, у богов всегда были их представители: у кого священники, у кого пророки, где‑то были хранители или воины, что защищали веру.

Я кивала, но всё ещё не понимала, к чему он ведёт.

— Мы с Сиром относимся к последним. Таких, как мы, называют в узком кругу хранителями Эпонеи.

Я замерла. Неужели это как‑то связано с его состоянием?

— Что с Сиром? — резко спросила я.

Сейчас меня не интересовали ни Эпонея, ни то пространство. Разговор только больше беспокойства вызвал во мне.

Бет постучал пальцами по спинке стула, словно подбирая слова.

— Он в коме, — произнёс он спокойно, словно боясь спугнуть. — И это состояние у него именно из‑за Эпонеи.

Я закрыла глаза, чувствуя, как их жжёт. Горячие слёзы проступили сквозь веки и крупными каплями скатились по щекам. Облизав вмиг пересохшие губы, я прохрипела:

— Что я должна сделать?

Бет хмыкнул, встретив спокойно мой озадаченный и немного злой взгляд. «Не до смеха сейчас», — мысленно возмутилась я.