Книга Её единственный омут спасения, страница 50 – Екатерина Звёздная

Тело плыло в густом вакууме. Ни полёта, ни падения, ни ощущения безбрежных волн. Веки были тяжёлыми, да и открывать глаза не было желания. Я так устала. Устала от боли и страха, что преследовали меня постоянно. Но последние дни и вовсе были осязаемыми, реальными.

Тишина, что окружала, сдавливала уютным коконом. Было спокойно. Единственное, что омрачало это спокойствие, — холод. Он опять спешил проникнуть в тело, заглянуть в каждый уголок, схватить в свои тиски каждую клеточку.

Мысли потерялись, забились в угол сознания, не тревожа меня. Я бездумно парила в тёмном пространстве, в которое, думала, никогда больше не попаду. Сначала неуютное, теперь оно приносило чувство защищённости. После событий последних дней здесь находиться было лучше всего. Не было ни боли, ни страха. Только холод. Но он нёс в себе забвение, спокойствие и вечный покой. Покой, к которому я так стремилась.

— Эй, мелкая, — знакомый голос слышался будто издалека.

Сильные руки потянули меня к себе, обхватывая предплечья.

— Мелкая, не спи. Слышишь?

— Отстань. Ничего не хочу слышать. Просто дай мне уснуть.

— Не спи, открой глаза.

Меня встряхнули. Резко, сильно.

Я же чувствовала себя безвольной куклой в чужих руках. Зачем открывать глаза, если в этой темноте всё равно ничего не видно? Зачем, если того, кто сейчас рядом, я могу только ощущать кожей, но не могу увидеть? Пространство всегда погружено в темноту — вряд ли здесь будет светить солнце и цвести кусты рубики.

— Не хочу, — прошептала одними губами.

Мне было всё равно, услышал он меня или нет.

— Не вздумай, мелкая, — в голове раздался чужой резкий шёпот. — Очнись. Ты не можешь сейчас уснуть, не смей.

Сил не было думать, да и откуда взяться силам что‑то сделать?

— Прошу, открой. Ты же можешь, правда?

Веки дрогнули. Мольба, что сквозила в голосе, подействовала гипнотически. Хриплый шёпот навевал мысли о слезах. Неужели он плачет?

То ли в ответ на мои мысли, то ли ещё по каким‑то причинам, стоило мне слегка приподнять веки, как я увидела перед собой очертания чужого тела. Неясные, едва заметные, но всё же они были видны. От неожиданности внутри что‑то щёлкнуло, и тело наполнилось энергией.

— Как ты? — в голосе слышалось облегчение.

— Больно, — я остановилась. — Страшно.

Воспоминания и чувства, пережитые за последние дни, нахлынули снова.

— Больно и страшно?

Я вцепилась в чужие руки.

— Спаси меня! — крик буквально прорезал тишину.

— Мелкая?

— Спаси! Слышишь! Вытащи меня оттуда! — голос надрывался, рыдания буквально булькали в горле, но я продолжала кричать, не обращая ни на что внимания.

— Что?.. — вопрос оборвался. — Что случилось? — его шёпот контрастировал с моим криком.

— Меня похитили!

Я почувствовала, как чужое тело дрогнуло и замерло.

— Что ты сказала? — предплечья сдавило, принося новую волну боли. — Повтори.

— Похитили.

— Кто? — в голосе клокотала ярость.

— Пираты. Три дня назад, — выдохнула я. — Они явились в академию. Им помогли, — я уже не понимала, что говорю. Будто прорвало плотину, и я пересказывала всё, что случилось. — Они похитили восемьдесят девушек. Почти не кормят, держат на корабле. И мы куда‑то плывём. Мимо звёзд, каких‑то планет, — тараторила, захлёбываясь слезами. — Сказали, что ищут кого‑то особенного. Не знаю, кого. И меня… — больше говорить не могла и замолчала.