Книга Её единственный омут спасения, страница 21 – Екатерина Звёздная

— Нет, ну… — Аля с сомнением посмотрела на девушек. — Ты права, тут даже мышь не пролезет.

Я услышала тяжёлый вздох. Неисправимый романтик в её лице, к сожалению, не способен создать историю в жизни. Применить авторские приёмы на практике ни одна из нас не могла: я — потому что вообще редко зачитывалась романами и уж тем более не страдала литературным талантом, а Аля — не могла просто в силу своей робости, которую прятала за монологами, напоминавшими пулемётные очереди.

Какой бы подруга ни была отвязной, на деле она была такой только с близкими и друзьями. В начале нашего общения Аля очень часто ставила стены между нами. Лишь спустя полгода общения мы смогли сблизиться настолько, что обменялись номерами ID коммуникаторов. А назвать нас друзьями можно было только спустя год общения.

Конечно, дело было не только в Алиной робости, но и в моём нежелании подпускать к себе кого‑то, кто может ударить в спину или вовсе оказаться в ситуации, когда надумаешь себе куда больше, чем есть на самом деле.

— Слушай, может, тогда пообедаем?

Я покачала головой. Ноги еле держали — сейчас верхом мечты было просто лечь на кровать.

— Я к себе. Спала плохо, сейчас из последних сил ещё держусь.

Аля охнула, обняв меня за локоть.

— Тебе проводить?

Я опять покачала головой. Помимо отдыха хотелось побыть в одиночестве.

— Пиши, если что.

Подруга упорхнула. Я проводила её взглядом, пока она не скрылась за дверьми корпуса, и направилась в сторону общежития.

Проходя мимо галдящей толпы, я случайно встретилась взглядами с высоким парнем. Казалось, тёмные глаза блеснули, стоило им встретиться с моими, а лицо расслабилось — и его озарила лёгкая улыбка. Внутри всё сжалось: парень был чертовски красив. Лёгкий румянец обжёг щёки. Я отвернулась и не увидела, как толпа девчонок оглядывалась, пытаясь понять, что так порадовало предмет их восхищения.

Пока шла до общаги, мыслями постоянно возвращалась к увиденному. В голове вдруг всплыло, что волосы у него и правда такие же, как у адмирала. Неужели он и есть тот самый сын? Если так, то всё становится значительно проще.

Но одна мысль пронзила меня так, что я остановилась: «А с чего он вообще должен обратить на меня внимание?»

Покачав головой, отгоняя её, я ускорилась. Уже в кровати, закрыв глаза и проваливаясь в беспокойный сон, мысль о том, достойна ли я чужого внимания, вновь посетила меня, легко резанув по расшатанным нервам.

Чувство полёта во сне, наверно, приятно. Я же ощущала стремительное падение в темноте, сопровождаемое свистом ветра в ушах. Паника и ужас вызвали скованность во всём теле. Я летела вниз, даже не пытаясь что‑то сделать, чтобы попытаться остановиться или хотя бы замедлить это падение. Несколько раз мне казалось, что я уже достигла дна и ожидала боли. Но тело продолжало падение — оно было просто бесконечным.

Становилось холодно. Обхватив себя руками, я буквально старалась сохранить крохи тепла, но оно утекало быстрее, чем мне хотелось. Теперь я ждала не боли от удара, а просто того момента, когда лютый холод сознание захватит, погружая его в полную пустоту — в ту, где не будет ничего.

«Как в тот раз», — мелькнула мысль и тут же затерялась в шуме ветра.

Сначала я ощутила рывок, а только потом почувствовала чужую руку на своём предплечье. Падение прекратилось, и я повисла тряпичной куклой в воздухе. Лёгкие наполнились холодным воздухом, вызывая сильный кашель. Я почувствовала, как меня потянули вверх и прижали к горячему телу. Жар кожи был знаком. Вцепившись в спасителя, я обхватила его за талию, уткнувшись в широкую грудь. Сверху меня укрыли плащом, пряча от бушующего ветра.