Книга Её единственный омут спасения, страница 134 – Екатерина Звёздная

Я удивлённо охнула. Сейчас хранителей всего семнадцать. Интересно, куда делись остальные?

— А через два века после того, как психея обзавелась тридцать третьим хранителем, пространство пришлось поделить на три мира: самый большой остался за психеей, а два поменьше были отведены мист и ратио.

— Разумное и мистическое? — уточнила я.

— Именно так.

— Но почему?

— Психея не могла больше контролировать то, что ей не соответствовало. Неведанное решило поделить пространство, выделив мист и ратио в отдельные сферы. У них также появились свои хранители и святые во главе с основой: у мист — это Руна, у ратио — Фибо. Только у ратио Фибо — мужчина.

— Разумный мужчина? — я глупо хихикнула.

— Везде пытаешься найти весёлое, — с улыбкой проговорил Карлан, ущипнув меня за нос.

— Но всё же, кто затеял всё это?

— Хороший вопрос. На первый взгляд кажется, что главные виновники должны быть мист. Но я не могу так легко всему верить.

— Ты думаешь, может стоять кто‑то ещё?

— Ратио тоже могли приложить к этому руку. Но на самом деле стычек с ратио, и уж тем более войн с ними, никогда не происходило. Чего нельзя сказать о мист: за всё время уже не раз велись глобальные войны. Для Вселенной они кажутся просто войнами между империями, союзами и федерациями. На деле же…

Я задумалась. Конечно, нельзя легко выбирать один вариант. Но обязательно должна быть какая‑то зацепка, которая поможет привести нас на правильный путь.

— А почему вы вообще воюете с мист?

— Они считают, что психея не должна быть основой. И стремятся занять наше место.

— Но разве это не решение Неведанного?

— Не знаю. С ним никто не может общаться, кроме Эпонеи. Но она всегда говорила, что Неведанный уже не приходит. Последний раз его видела предшественница Эпонеи, что жила более четырёх тысяч лет назад.

— Видимо, что‑то грядет?

— Видимо, — Карлан положил голову мне на макушку. — И я не очень этому рад. Может, это всё и вовсе планы Неведанного?

— Как знать, — тихо вздохнула я. — Но сейчас меня всё же больше волнует моё будущее.

— Просто переводись и живи. Кто знает, сколько ещё времени на всё уйдёт.

— Однозначно пара десятков лет.

Карлан хмыкнул:

— Раз моя провидица так говорит, значит, два десятилетия мы спокойно ещё поживём.

Я улыбнулась. Осознание того, что рядом находится человек, готовый меня во всём поддержать, неимоверно грело душу.

— Знаешь, — я повернулась в тесном пространстве ванны, укладываясь грудью на грудь мужчины, — хотелось бы больше обсудить наше будущее. Оно ведь неразрывно связано с моим.

Карлан тихо засмеялся и поцеловал меня, словно пытаясь сбежать от разговоров. Но я, решив уступить, просто обвила его шею руками, отвечая. К чёрту всё. Пока не буду думать о глупостях и просто буду наслаждаться этим днём.

— Вы обещали прийти раньше, — ворчал доктор Лам, с остервенением тыкая в кнопки на панели.

Невольно сдержав улыбку, я встретилась взглядом с Карланом. Тот сделал вид, что не замечает ворчаний доктора, и закатил глаза.

— Вы должны были провести в капсуле сутки. А лучше — двое. Но сбежали, едва прошло двенадцать часов. На вас совершенно нельзя положиться в вопросах здоровья! Что будут все делать, если с вами что‑нибудь случится? — продолжал ворчать доктор, выводя данные на экран. — Я понимаю, что вы никогда не отличались усидчивостью, но ведь можно же было…