Книга Последний принц, страница 40 – Эстер Пак

И вдруг… она вспомнила. Она видела его в поезде по пути в Миримэ. Тогда стражи вели его под руки. А до этого… ещё раньше… он был ребёнком. Мальчиком, который так ярко смеялся.

— Канюль! Мы сейчас откроем поле, так что… – закричал Чонха.

Если откроется поле, а она успеет произнести заклинание, то избавиться от простого человека будет несложно. Но Чонха вдруг замолчал, услышав её голос.

— Тонхи… – произнесла Канюль.

Мужчина вздрогнул. Почувствовав это, она заговорила вновь – уже твёрже, с уверенностью:

— Тонхи, это я – Канюль.

Имя подействовало как настоящее заклинание. Мужчина застыл. Его движения ослабли и остановились. Канюль медленно отвела его ладонь и взглянула ему прямо в глаза.

— Это правда ты? – тихо спросила она.

Отец Тонхи выскочил за ворота, вглядываясь в улицу. Пошатываясь, во двор вошёл Тонхи.

— Оте… отец!.. – прохрипел он, с трудом переставляя ноги.

— Тонхи!.. Не может быть! – воскликнул его отец.

Он застыл, ошеломлённый, глядя на исхудавшее лицо сына, покрытое кровавыми ссадинами и багровыми синяками.

— Что же это… что с тобой сделали?! Почему ты… наш Тонхи… – едва выговорил он, голос его дрогнул.

— Простите! Вы меня помните? – быстро вмешалась Канюль, шагнув вперёд.

Она не позволила ему разрыдаться на глазах у всех.

— Ты… – промямлил мужчина, прищурив уставшие глаза.

— Меня зовут Канюль. Я живу за Малым полем, – сказала она мягко, но уверенно.

Мужчина, словно прорвавшись сквозь тяжёлую завесу воспоминаний, медленно кивнул. Канюль торопливо продолжила:

— За Тонхи гонятся стражи из столицы. Они могут быть уже близко. Никто не должен узнать, что он вернулся. Пожалуйста, давайте зайдём в дом, – попросила она, напряжённо сжимая ладони в кулаки.

Отец Тонхи судорожно вдохнул.

— Стражи?.. Ты хочешь сказать… они гонятся за ним? За Тонхи?!

— Мы видели, как его увели в поезде, на пути к Миримэ. Но почему – мы до сих пор не знаем, – сказала Канюль.

Отец снова посмотрел на сына. Старые, пожелтевшие синяки на его лице перемежались свежими бордовыми пятнами. Из-под одежды виднелись раны, засохшие корки крови.

— Почему?.. За что нашего Тонхи так искалечили?.. – едва слышно прошептал он.

Он стиснул сына в объятиях, будто пытаясь заслонить от всего мира, и его глаза потускнели – в них не было ни гнева, ни слёз, только горечь и страх. Канюль сжала губы до боли, глядя на них.

— Что с тобой сделали, сынок?.. Где ты был?.. – прошептал отец, почти не дыша.

И вдруг тишину прервал резкий грохот. Кто-то яростно забарабанил в ворота.

Лицо Тонхи побелело как мел.

— Мы знаем, что он здесь! Выводите его! – прорезал воздух хриплый крик.

Послышался треск – что-то ломали. Тяжёлые шаги ударили по земле. И вот дверь с грохотом распахнулась.

Перед ними, словно каменная стена, выросли стражи гвардии: складки на их форменной одежде были натянуты до хруста, мечи сверкали синевой в лучах палящего солнца, а глаза, скрытые под фуражками, смотрели холодно и безжалостно.

— Вот он! – закричал один из них, указывая на Тонхи.

Словно волна, остальные ворвались следом, сапоги гулко застучали по земле, сметая всё на своём пути. Отец шагнул вперёд, заслоняя собой сына.

— Да что вы себе позволяете?! Что всё это значит?! – закричал он с безнадёжной яростью.