Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 98 – Оксана Северина

Через какое-то время мы приближаемся к грунтовой дороге. Пожар сюда не дошел, гарью почти не пахнет. Кракен включает фонарик. Лес здесь нетронутый дикий, с кое-где сохранившимися кронами, по которым начинает потихоньку шуршать дождь — пока еще небольшой, но, судя по притихшей природе и тяжелому влажному воздуху, обещающий превратиться в ливень.

По такому лесу идти еще сложней. Лиственные деревья еще ничего, но когда я цепляюсь за ветку какого-нибудь хвойного дерева, меня обдает водопадом сухих игл, забивающихся в складки одежды и царапающихся, как насекомые маленькими лапками. Кракен нацепил на меня и сам надел пластиковые строительные очки, которые прихватил в доме Рагозиных. «Потому что глаза, как и ноги, нужно беречь». А в руки всучил туристические складные палки, которые раньше были примотаны к моему рюкзаку. Но даже с ними я бесконечно спотыкаюсь и поскальзываюсь на намокающих от дождя кочках и опавшей листве.

Оглянувшись на меня, Кракен с минуту стоит на дороге, прислушиваясь и поглядывая по обе ее стороны, потом решительно поворачивает направо. По грунтовке идти легче, но даже так пот застилает глаза, стекает ручейком между лопаток, мышцы ног горят, а плечи сводит судорогой от веса рюкзака. Но я просто иду. Шагаю, как робот, отмечая состояние своего организма лишь подсознанием, по привычке, не чувствуя ничего. Будто наблюдаю за собой со стороны.

И Кракену нелегко. Я слышу его тяжелое дыхание в шелесте дождя, он все чаще покашливает, но шагает уверенно и ровно, словно деревянный солдат Урфин Джюса, не подавая вида, что устал. Тренировки? Я морщусь, но не слишком. Все мои чувства словно остались на развалинах моего дома.

Через несколько километров мне становится понятно, что это та грунтовка, что начинается в районе, где я жила, и ведет она к военному городку. Действительно, сделав крюк вокруг города, мы с Кракеном возвращаемся назад. Почему? Он что-то забыл, когда мы впопыхах собирались? Не знаю и знать не хочу.

Дождь усиливается. Я снимаю очки, которые в темноте только мешают. Замечаю впереди автобусную остановку. Ее бетонные стены все в дырах, но не из-за катастроф, а так и задуманных.

Кракен чуть поворачивает ко мне голову и коротко бросает:

— Привал.

Хорошо. Привал так привал.

Несколько минут мы просто сидим, вытянув ноги, в сухом пространстве под крышей, сгрузив наши вещи в углу и наслаждаясь отдыхом. Словно мы какие-то грибники или туристы, ожидающие автобуса, чтобы вернуться домой. Вокруг лес, пелена дождя, запах мокрой травы и озона. От нашей одежды чуть несет гарью, как от костра. Можно было бы даже забыть про конец света, если бы не флюиды тревожности, исходящие от моего спутника.

Кракен выключает фонарик и без конца замирает, прислушивается, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Мы сидим в единственном сухом месте на всю округу, и неизвестно кого оно еще может приманить. За шумом дождя мы ничего не услышим. Зато нас прекрасно видно в дизайнерские амбразуры остановки.

Я дотрагиваюсь до тренчика, к которому прикреплен мой новенький компактный ножик, пробегаюсь пальцами по карману непромокаемых брюк, проверяя, на месте ли шприц, и с мысленной усмешкой понимаю, что коллекция предметов для моего самоубийства растет. «Се-ля-ви», — как выражается Кракен.