Онлайн книга «Конец света. Детка и Кракен»
|
И неосторожно попадаю рукой во что-то мягкое, непривычное, что еще не встречалось мне по пути. Я инстинктивно отдергиваю руку и чуть не срываюсь вниз, в последний миг ухватившись за какой-то выступ. От выброса адреналина у меня бешено колотится сердце и пот ручьем струится между лопаток. Обретя равновесие, я даю себе пару секунд отдышаться и прийти в себя. Смотрю вниз и с ужасом понимаю, чего мне чудом удалось избежать. Потом нахожу устойчивое положение, крепкие выступы, чтобы ухватиться руками, и наклоняюсь поближе к тому, что меня напугало, чтобы это рассмотреть. Кракен все тянет и тянет трос вверх, но он подождет. Я не собираюсь задерживаться, просто быстренько гляну, и все. Ох, лучше бы не смотрела… Между двумя плоскими обломками стены я вижу зажатый кусок сиреневой ткани, обтягивающий что-то длинное и мягкое, словно между ними застряла подушка в сиреневой наволочке. На этой подушке извиваются личинки, снуют, взлетая и вновь опускаясь, мухи, а ее нижний край пропитан знакомой бордово-коричневой жижей. Она густыми вонючими струйками переливается через обломок стены и вместе с личинками тянется куда-то вниз. И я знаю, что это такое. И непонятно лишь, почему осознаю это только сейчас. Медицинский костюм такого нежно-сиреневого цвета был лишь у одного человека в нашей больнице — врача-интерна Иры Смоленской по прозвищу Бульдог, данным ей за рвение, с которым она боролась за каждого пациента, вцепляясь в того бульдожьей хваткой и не давая смерти утащить на тот свет. Теперь Ира-Бульдожка сама мертва. И ее молодое тело разлагается, просачивается сквозь ткань весеннего цвета и стекает вниз по руинам места, в котором она боролась за жизнь. И эта вонь, которой я дышала на складе, и которая разъедала мне глаза и нос в тоннеле, эта коричневая слизь, измазавшая меня с головы до ног — все это мои коллеги, хорошо знакомые и любимые люди. И почему я ни разу за время своего заточения не подумала, что замурована в братской могиле? Как мне удалось столько прожить в счастливом неведении? Уговорить себя, что все остальные спаслись. Ведь очевидно: раз я осталась в больнице, то и другие могли. И они должны были куда-то деться. Они и делись: все погибли рядом со мной. Продуктовый склад? Ха! Как можно быть такой идиоткой? Я сидела, со всех сторон окруженная трупами! Наверное, мой мозг просто отключил эту страшную информацию, перенаправив мысли на выживание, чтобы я раньше времени не сошла с ума. Потому что в глубине души я все-таки знала, не могла не догадываться, просто игнорировала это знание. Другого объяснения у меня нет. Все это за секунду проносится в голове, еще секунду я трачу, оглядываясь по сторонам. Теперь я вижу то, чего в упор не видела прежде: уголок беджа, припорошенный пылью. Не заглядываю в него — не хочу знать, кто там, мне хватает Иры Смоленской. Вижу синюю шариковую ручку и смятый клочок листа с логотипом больницы — титульная страница истории болезни. «Отделение гнойной хирургии» — бросаются в глаза крупные буквы. Значит, это — второй этаж лечебного корпуса. Получается, корпус действительно не устоял и рухнул на медицинский склад. Только над складом оказались верхние этажи, которыми мы с приходом конца света не пользовались, и оттого в моем подземелье и не было… не было коричневой жижи. А теперь я доползла… |