Книга Восьмая нота Джокера, страница 75 – Алёна Нова

И мы на самом деле едем к Нике, чтобы примерно через полчаса оказаться в каком-то парке, где блондинка раздаёт еду очень даже стильно одетым мужчинам – ну, по меркам столицы, они вполне модные. Наши московские и рядом не стояли.

─ Эй, присоединяйтесь! ─ замечает нас и машет Самойлова.

─ У тебя все прививки поставлены? ─ шепчет мне на ухо Ян, не пуская вперёд.

─ После твоего укуса я их обновила, не переживай, ─ отлепляюсь от него, и снова здороваюсь с подругой, а заодно упрекаю её в том, что раньше не рассказывала о своей благотворительной деятельности.

─ Я думала, ты со мной общаться перестанешь, ─ улыбается она, передавая свёрток из одеяла подмигнувшему нам дядьке с бородой. ─ Я сначала рыжую позвала, но её Лекс не отпустил. В следующий раз и его надо приобщать.

─ Это точно. А тебе одной не страшно?

Царёв будто бодигард внимательно смотрит, чтобы ничьи руки не коснулись нас, и мне становится совсем спокойно. Мой герой.

─ Миш, я их всех с детства знаю. Они меня как-то даже от маньяка спасли, прикинь? А я их спасаю от холода и голода.

─ Тогда извини за вопрос. Это очень хорошее дело.

─ Ничего. ─ Её лицо становится очень подозрительным. ─ А ты, кстати, что делала с Янчиком-бананчиком, да ещё и в таком виде?

─ Бананчиком? ─ фыркаю, глядя, как тот о чём-то треплется с одним из бомжей, причём, выглядит очень заинтересованным – видимо, у них много общего.

─ Это приклеилось к нему, потому что он стал выше всех под конец садика, ─ объясняет на отвали. ─ Не уходи от темы, красотка!

И мне некуда деваться – рассказываю почти всё, что приключилось на вечере, кроме визита к его брату. Не могу больше держать в себе всю эту хрень с поведением отчима, и Самойлова очень серьёзно воспринимает всё сказанное, будто это её лично касается.

─ Вот козёл! Думаешь, он тебя за этого урода замуж хочет выдать? Мы же, блин, не в средневековье, ёлки…

─ Я не хочу об этом думать, но если он серьёзно, я просто дождусь совершеннолетия и свалю жить отдельно. Бабушка оставила мне немного денег после смерти, ─ с сожалением вспоминаю о неё, и в груди ноет.

─ Звучит, как план, ─ кивает подруга и приобнимает. ─ Нужно будет политубежище, моя мама всегда рада заключённым.

─ Спасибо, Ник. Я это очень ценю, правда. ─ Но я никогда не подвергну другого человека опасности.

Когда мы заканчиваем с раздачей «пайков», Ника садится на скамейку и тихонько играет на своей старой гитарке, исполняя песни на заказ. По просьбам публики поёт и «Кино», и «Наутилуса», и даже Талькова вспоминает, а я могу только удивляться её музыкальным знаниям и потрясающему голосу.

Он действует лучше любой медиации.

Ещё нет десяти, но темнота расцвечивается тусклыми фонарями, делая обстановку такой уютной, что даже забываешь о причине, заставившей тут собраться. У нас остаётся лишнее одеяло, и Царёв заботливо расстилает его на ещё зелёной траве, так что мы просто сидим и наслаждаемся.

─ Как тебе такое свидание, Мишань? ─ вдруг спрашивает, а я ловлю себя на мысли, что это реально выглядит так.

─ Знаешь, я никогда не была на свиданиях, ─ не знаю, зачем признаюсь, и его лицо забавно вытягиваются.

─ Да ладно?

─ Я всё время была занята тренировками и не обращала внимания на парней. Их как будто не было вокруг, ─ на миг возвращаюсь в то время. ─ Но сегодняшнее может вполне считаться самым лучшим.